Книга Повелитель Стихий. Том 4, страница 73 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

Мысли о пушистом товарище неприятно кольнули, но я быстро загнал все эмоции обратно. Цент остался с дикой стаей, как и договаривались, и хватит об этом. Еще встретимся.

Зато как транспорт барс был на загляденье. Ночь и день слились в сплошной бег с парой коротких остановок на кормёжку, и к следующему вечеру я стоял там, где по карте полагалось быть Кхэллису.

Сверху лежали одни белые горбы сугробов до самой гряды. Стены и камни скрывал снег. Пройдясь нитью под ближайшими сугробами, я без особых проблем нащупал обломки со щебнем, в огромном количестве. Следы той части города, что когда-то находилась на поверхности.

Барса я оставил в закутке у скалы, выдав кусок мяса из припасов. Зверь лёг, обернулся хвостом и всем видом показал, что готов ждать хоть неделю. Скучный характер, зато удобный.

Затем вернулся обратно, направившись к маячившей впереди расщелине. Через полсотни шагов стены разошлись, открыв впереди завал.

Свода над ним не было. В вышине зиял рваный пролом. Когда-то камень рухнул вместе с куском поверхности, и с тех пор через дыру сотни лет сыпало снегом.

Сейчас сквозь пролом сочился вечерний сумрак, серый и мутный. После тёмной расщелины хватало и его.

Снег сгладил завал в один горб, но местами из-под белого полотна торчали ломаные глыбы. По ним читался масштаб произошедшего — отдельные куски были размером с дом. А ведь всё это добро упало с высоты свода, погребя под собой улицы и дома.

Если прикидывать по краям пролома, обрушилась примерно половина пещеры. Вторая половина, глухая, пока стояла. Слово «пока» мне в этой прикидке нравилось меньше всего. Столько камня над головой держится сотни лет на честном слове, без обслуживания или хотя бы наблюдения. Никто не обещал, что моя вылазка не придётся на последний день.

Чуть постоял, прислушиваясь. Тихо, без каких либо звуков скрипа и падений мелких камешков. Ну, будем считать это добрым знаком.

Косую плиту у правого края я нашёл сразу. Она и правда торчала из завала, как сломанный зуб. За ней, в тени, чернел лаз.

Лезть пришлось ползком. Плечи тёрлись о камень, капюшон цеплялся за выступы. В одном месте пришлось выдохнуть и протискиваться на выдохе, царапая лопатки. Над головой при этом лежали те самые глыбы. Думать о них в такой позе было особенно «уютно».

Нить шла первой, метра на три впереди, докладывая о том, что никаких сюрпризов ждать не стоит. Ползти оказалось недолго. Метров через двадцать ладони ушли в пустоту, и лаз выплюнул меня на осыпь.

Последние отсветы сумрака остались по ту сторону завала. Камешек, сорвавшийся из-под ладони, простучал вниз по своим более крупным собратьям. Звук ушёл в такую даль, что я невольно замер. Судя по эху, впереди лежала огромная пустота.

Ну здравствуй, Кхэллис.

Темнота здесь стояла абсолютная.

В живых городах элариев свет раздавался от свода, вроде благодаря каким-то специально выращиваемым растениям. Здесь ничего не горело, и глаза, само собой, оказались бесполезны. Свет у меня, положим, был, и капля стихии над плечом осветила бы шагов двадцать вперёд. Но при этом заодно осветила бы и меня самого.

И бродить с фонарём по чужому логову — верный способ созвать всех хозяев к ужину. К ужину, где я буду выступать в качестве главного блюда.

Благо этот момент я продумал заранее. Экстракт я выпил в несколько глотков, а вот дальше последовала расплата. Глаза зарезало, будто туда сыпанули песка. Первые минуты пришлось простоять зажмурившись, пережидая и прислушиваясь к пещере. Потом резь ушла, веки разлепились, и тьма налилась серым.