Книга Повелитель Стихий. Том 4, страница 104 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

Мастера не стали затягивать начало. На помост поднялся седой эларий с инеем в белых волосах, и гул над рядами стих сам собой. Замолчали даже крикуны у тотализатора. Когда несколько тысяч зрителей разом притихли, я невольно оглядел трибуны.

Старик держался так, словно арена вместе с городом и половиной мёртвого леса принадлежала лично ему. В его руке тлел короткий костяной жезл. Седой поднёс его к губам, и спокойный голос без всякого крика разнёсся по площади до последних рядов на склонах.

— Ксэдрин приветствует участников сто семьдесят третьего смотра!

Ряды отозвались рёвом. Эларийскую речь я давно понимал свободно, так что просто слушал, разглядывая заодно помост. Тёмную плиту над креслами мастеров я сперва принял за стену. На ней ничего не было, но сама она наверняка была артефактом. Они тут установили табло, что ли? Мастера сидели под плитой в ряд, почти не шевелясь, и за всё время, что мы тут находились ни один из них даже не поднялся со своего места.

Ралис рядом тёр ладони о плащ и переминался с ноги на ногу. Наш ходок застыл у края арены и на фоне чужих созданий, которые шатались и подёргивались, выглядел чуть ли не образцом дисциплины. Но у тотализатора, подозреваю, ставки на Ралиса принимали разве что из жалости, с учетом его репутации. Я устроился за правым плечом пацана, где и положено стоять сопровождающему.

— По традиции мы объявляем награды года, — седой выждал, пока публика накричится.

Вокруг резко опустилась тишина. Стало так тихо, что я услышал, как скрипит снег под чьим-то нетерпеливым сапогом.

— Десять лучших получат право посещать лекции мастера Тэссира на ближайший месяц!

Жезл качнулся в сторону кресел. Один из сидящих, сухощавый эларий в тёмном плаще без единого украшения, чуть наклонил голову, не вставая.

— Это же Тэссир… — Ралис выдохнул так, будто ему пообещали личное бессмертие.

Пацан дёрнул меня за рукав и зашептал:

— Он слушателей раз в пять лет берёт, мастер. К нему взрослые мастера годами в очередь стоят, а тут на его лекции можно попасть за место на смотре…

— Понял я, понял. Ты его за святого считаешь.

По рядам прокатился уважительный гул, и зрители ещё долго повторяли имя Тэссира. Я мысленно пожал плечами. Может для местных лекции и конспекты — золотая жила, но мне нужно что-нибудь посущественнее.

— Три первых места получат руду Бури со стихией смерти! К руде пойдут артефакты из кладовых города. За третье место город вручит иглу Кхэсса. За второе — перстень Вэдрана. А первому месту…

Старик выдержал паузу, которой позавидовал бы любой актёр.

— … достанется чаша Ассгхара!

Ряды взорвались криками. Когда объявили иглу, зрители охнули, на перстне засвистели, а при упоминании чаши кто-то вскочил с места, и соседи сдёрнули его обратно за край плаща. Мне все три названия ничего не говорили, но, судя по реакции, здесь за любую из вещей удавили бы даже родственника.

Зато руда Бури со стихией смерти меня заинтересовала. Вряд ли она будет настолько же переполненная силой, как та, что я нашел под домом, однако надеюсь, что хотя бы треть грани с нее поднять получится.

Покосился на Ралиса. Тот стоял, приоткрыв рот, и, кажется, уже видел себя на помосте.

— И последняя награда, — жезл торжественно поднялся, и шум оборвался. — Победителю смотра откроют доступ к стихийному источнику города!