Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 213 – Артем Мичурин

Коллекционер замолчал и впился глазами в Стаса, ожидая реакции на изложенные аналитические выводы.

— Ух! – театрально всплеснул тот руками после небольшой паузы. – Какой блестящий ум пропадает. Тебе бы не по пустошам рыскать, а лекции читать в университете владимирском. Я слышал, он еще функционирует. Вот только не уверен, есть ли там кафедра высасывания из пальца пустопорожней херни.

— Ну давай, колись, – продолжал допытываться охотник, не обращая внимания на сарказм. – Что ты заныкал? Атомную бомбу? Парочку канистр сибирской язвы? Или, может быть, пикантные фото Грицука с мальчиками?

Стас язвительно усмехнулся, но на душе у него сделалось отнюдь не весело.

«Дотошная скотина. Ты даже не представляешь себе, насколько прав. Или представляешь?»

Холодок нырнул ему за шиворот вертким полозом и проскользил от шеи к пояснице, рождая мелкую знобливую дрожь, которая не осталась незамеченной.

— Ну же, – Коллекционер доверительно улыбнулся, склонив голову. – Я не спрашиваю, где ты ее спрятал, а всего лишь интересуюсь предметом торга.

— Торга?

— Разумеется. Ты ведь рассчитываешь получить что–то взамен от Легиона?

— Возможно. А ты, значит, хочешь долю?

Охотник изобразил на лице трогательно смущенное выражение и пожал плечами:

— Не подумай плохо, Станислав, ты мне, конечно, нравишься, но не настолько, чтобы помогать тебе даром.

— И какова она?

— Думаю… половины хватит.

Стас округлил глаза и поправил выпавшие из костра ветки.

— Что скажешь? – спросил охотник после минутного ожидания.

— Я скажу – нет. Твоя помощь столько не стоит.

— Станислав, Станислав… – расстроенно покачал головой Коллекционер. – Ты, видно, чего–то не понимаешь. Хочешь сделать все сам? Ну так давай я еще раз обрисую тебе ситуацию, чтобы никакие иллюзии не мешали увидеть реальную картину твоего кошмарного будущего. Итак, после совместного дела по добыче пулемета для Фомы, на которое ты нас подписал, мы разбегаемся и каждый идет своим путем. Ты идешь к Хромому. Поправь меня, если ошибаюсь.

— Нет–нет, все верно. Продолжай.

— Ага. Вот, значит, приходишь ты в его заведение, подходишь к охране и говоришь: «Здорово, мужики. Мне бы с Хромым перетереть. Дельце одно наклюнулось архиважное». А они тебе: «Кто такой?» Но ты же парень – не дурак, именем своим громким щеголять не станешь. Сообразишь чего–нибудь типа: «Не местный я. Шариком кличут». Охрана плечами могучими пожимает, тебя шмонает, берет под руки и тащит к шефу. Вот ты уже в логове Хромого. Глядит он на тебя и… А вот дальше возможны два варианта. Начнем с простого и короткого. Глядит он на тебя, берет со стола бумажку, на бумажку глядит, потом опять на тебя, опять на бумажку, и – бах! У тебя в башке дыра. У него–то на бумажке под портретом написано совсем не Шарик, а очень даже Стас. Ведь могла листовочка муромская до Хромого за это время добраться?

— Не исключено.

— Да, не исключено, – согласился охотник. – Но маловероятно. Так что на этот чудесный безболезненный вариант лучше не рассчитывать. Хромой – особь старая, подслеповатая. О тебе только из описания знает – без мутаций, среднего роста, среднего телосложения, на вид около тридцати лет, волосы короткие, темные, с проседью, глаза карие, черты славянские, одет в камуфляж цвета хаки, при себе АК–103. – Коллекционер указал на Стаса пальцем и покивал. – Запоминай–запоминай. Это я тебе пока бесплатную консультацию даю. Комок ты уже сменил, молодец. Осталось «калаш» на время визита заныкать подальше. А без «сто третьего», да без хаки… Мало ли таких кареглазых славян, без мутаций в Арзамасе? Ладно, предположим, вид твой у Хромого подозрений не вызвал. Вот стоишь ты перед ним и с присущей тебе интеллигентностью спрашиваешь: «Дяденька Хромой, а как бы мне с начальством Железного Легиона парой словечек перекинуться? Слыхал я, будто водятся тут мутанты дюже мощные, к Легиону этому отношение имеющие самое непосредственное. А вы с ними вроде как корешитесь». И Хромой, кто бы мог подумать, не стреляет тебе в башню без дальнейших разговоров, а вполне дружелюбно интересуется: «Об чем ты, выблядок, с ними базарить собрался? Ну–ка излагай все мне по–быстрому, а уж я передам кому надо». А ты ему: «Никак не можно, дяденька Хромой. Только для избранных ушей информация моя бесценная предназначена». И так, клычки чутка показывая, чтоб старый козел не хорохорился, добавляешь: «Вы же не хотите расстроить больших дядь из Железного Легиона, воспрепятствовав донесению до их ушей бесценной информации?» И тут уж, конечно, придется Хромому призадуматься. Нахмурит он брови свои косматые, подумает–подумает и скажет: «Да на хую я вертел твой Легион. Они про тебя не знают, стало быть, ты мой, и все мне сейчас расскажешь, если попрошу, то даже в стихотворной форме». А просить старый пень умеет аргументированно. Хоть и аргументов у него всего три – клещи, топор да паяльная лампа. Но как же трудно с ними спорить. Ты даже не представляешь, – Коллекционер ненадолго умолк, и на лице его заиграла блуждающая улыбка. – Да–а–а… Вспомнился мне, Станислав, случай, на твой очень похожий. Было это лет пять назад, а может, и больше, но неважно. Суть в том, что пришел к Хромому щегол один с взаимовыгодным предложением. Он так думал. Посчастливилось щеглу этому схрон навашинский отыскать, еще со времен окской грызни затерявшийся. Случайно вроде как наткнулся, а там – мама дорогая! – чего только нет: и патроны ящиками, и мины, и выстрелы к РПГ, стволы нулевые в масле. Короче – не схрон, а сказка. Только вот с вывозом добра найденного проблемы возникли. Во–первых, много его слишком, добра–то, а во–вторых, боязно. Схрон на территории Железнодорожников отыскался. А там не то что ящики телегами возить, ночью ползком передвигаться небезопасно. Каким уж ветром щегла в те края занесло и как он выбраться сумел, история умалчивает. Но все, что дальше расскажу, – чистая правда. Предложение он Хромому такое сделал: «С тебя машины и бойцы на случай, если пострелять придется, с меня указание места схрона. А барыш поделим». И ведь немного попросил, всего–то четверть.