Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 211 – Артем Мичурин

— Это какие? – заинтересовался Стас.

Охотник чуть подался вперед, и пламя костра заплясало в его прищуренных глазах.

— Про гусляра не слыхал?

— Нет. Что еще за чудо такое?

— Хе. Кабы знать. Гусляра и издали–то мало кто видел, а те, кому вблизи «посчастливилось», не расскажут теперь. Объявился в пустошах меньше года назад, а про него уже легенды ходят. Но толком никто ничего не знает. Говорят, что чаще всего возле песчаного карьера он появляется, ночью. Стоит неподвижно, будто человек в плаще длинном замер, голову склонив. И звуки странные такие от него доносятся, словно на гуслях кто играет. Не то чтобы мелодия, так, переборы. Долгие, тягучие. А потом – раз! – Коллекционер резко дернулся, заставив Стаса вздрогнуть. – И нету его уже. Только пыли столб из земли вьется. Между прочим, карьер этот отсюда недалеко.

Стас попытался усмехнуться, но в горле совсем некстати запершило, и смешок получился натужным.

— Ну так чего же в гусляре этом страшного, помимо жу–у–утких исчезновений? – поинтересовался он, стараясь придать вопросу оттенок беззаботно–пренебрежительной скуки. – Может, еще и детей крадет?

— Про детей не знаю, врать не буду, – ответил охотник без тени иронии. – А вот двоих братьев Святые из–за этого урода лишились не так давно. Один просто исчез во время патрулирования. Стрельбу услыхали, бросились к нему, да поздно уже было. На месте только автомат нашли, кровью забрызганный, и круг рыхлой земли, около метра в диаметре.

— А второй?

— Со вторым примерно такая же история вышла. Тоже в патруле ходил, не дальше километра от крепости. Группа из четырех человек. Поссать отошел в сторонку. На этом его жизненный путь и оборвался. Правда, из дыры его успели вытащить. Он еще живой, говорят, был. Бормотал что–то про серпы, про страшный суд, жатву кровавую. Ну, ты же знаешь этих умоленных. Они все на сказках своих повернуты. Но вот раны у него и впрямь необычно выглядели.

— Так ты, что же, труп видел?

— Да, – кивнул охотник. – И, скажу тебе, остался впечатлен. Раны очень на осколочные похожи. Сначала даже подумал, будто пострадавший этот на мине подорвался. Только что за мина такая, которая человека под землю затаскивает? К тому же осколки снизу вверх секут, а тут наоборот все, дыра сверху, борозда рваная вниз тянется, словно и впрямь серпом вспорота. Его ведь из земли втроем тащили и насилу вытащили. Значит, держало что–то. Но это еще не самое интересное. – Коллекционер растянул губы в садистской ухмылке. – Страдалец наш, пока его до крепости везли, все на живот жаловался, мол, болит страшно, жжет, будто пламя адское в брюхе развели. А когда на стол–то его положили, да в прореху на пузе глянули, там уже вместо кишок месиво было. Каша гнойно–сизая, говном приправленная. Через пару часов настолько разжижилась, хоть половником черпай.

— И о чем это, по–твоему, говорит? – Стас прокашлялся, невольно бросая взгляд на рыжую в свете костра землю.

— А ты подумай, – предложил охотник. – Вспомни, кто из добычи пюре делать любит.

— Бульдозерист?

— Сейчас обоссусь со смеху, – вяло отреагировал на шутку Коллекционер. – Тебе бы клоуном в балагане. Ну что, никаких гипотез больше не выдвинешь?

— Кроме Бульдозериста только паук на ум приходит.

— Во–о–от, – охотник ткнул в Стаса длинным костлявым пальцем, – молодец. А то я уж совсем было в тебе разочаровался.