Книга Исцеление вечности, страница 45 – Джули Кагава

Так хочется есть.

— И снова здравствуй, старый друг!

Что-то двинулось за решеткой. Он здесь — я чувствую на себе взгляд его холодных черных глаз, чувствую его улыбку. Я рычу, какой-то звук вибрирует вокруг нас, низкий, угрожающий. Я слышу его свистящий смех.

— Слышишь это? — Его лицо появляется из темноты между прутьями, глаза закрыты, он словно вслушивается в играющую где-то наверху музыку. — Слышишь крики? Чувствуешь страх, прикосновение отчаяния? А ведь это только начало. Только первый эксперимент. И у нас идеальная позиция для наблюдения. — Он открывает глаза, улыбается мне. — О, но я чувствую твой Голод, старый друг. Он пожирает тебя живьем, верно? Увы, твоя судьба больше не в моих руках.

Я тянусь вперед, пытаюсь достать его, втащить его сквозь решетку и разорвать пополам. Кандалы врезаются в запястья, не пускают. Он снова посмеивается, потом отступает, бледное лицо растворяется в сумраке.

— Прощай, Кэнин. Мне с тобой было хорошо, но теперь у меня иная, более серьезная задача. Знаю, ты недолго будешь думать обо мне, но я о тебе буду помнить. Буду вспоминать тебя с огромной теплотой. Прощай навеки, старый друг.

Я открыла глаза и тут же дернулась, стукнувшись головой о бетон. Шакал склонился надо мной, на губах играла легкая усмешка, в прищуренных глазах застыла задумчивость. Я взмахнула мечом, оскалила клыки, но он отскочил — клинок не достал до него пары сантиметров.

— Чтоб тебя, Шакал! — Я вскочила на ноги, направив катану на проклятого короля мародеров. — Ты что пытался вытворить? Еще раз так сделаешь, и я твою ухмыляющуюся рожу напополам разрублю!

— С тобой слишком легко, сестра. — Шакал усмехнулся шире, показав клыки. — Ты слишком доверчива. Я мог бы свернуть твою тоненькую шейку, ты бы даже не заметила. — Он продемонстрировал это руками, потом покачал головой в притворном разочаровании. — Боюсь, тебе еще многому надо научиться.

— Ну, учить меня будешь не ты. — Я убрала меч в ножны и отвернулась — от случившегося во мне все так и кипело. Омерзительный кровососущий садист. Иногда он словно забирался мне под кожу, но, похоже, именно этого он и добивался — хотел вывести меня из равновесия, подтолкнуть к краю. Его любимая гнусная игра.

— А может быть, — добавил Шакал, — ты такая вялая, потому что не выспалась. Кошмары?

Когда я резко взглянула на него, он кивнул — в кои-то веки серьезно.

— Ты тоже его видела, верно? Старый пройдоха еще держится.

— Точно. — Я позволила себе толику надежды и облегчения. — Он еще жив.

— Да уж. Похоже, Саррен все-таки позволил ему очнуться. Крепкая же сволочь этот старина Кэнин — из спячки не каждый сумеет выйти.

— У тебя есть какие-нибудь соображения насчет того, где он может находиться? Похоже было на то, что он где-то под землей, возможно, в какой-то тюрьме или…

Нахмурившись, я замолчала. Шакал хотел было что-то мне ответить, но я подняла руку, веля ему ничего не говорить. Из-за запертой двери донеслись приглушенные звуки шагов. В тот самый момент, как я повернулась к ней, ручка дернулась и дверь дрогнула, будто кто-то пытался к нам ворваться.

Я тихо подняла меч, а Шакал, не потрудившись вернуться на свое спальное место за топором, подобрал с пола ржавую свинцовую трубу. По моему кивку он скользнул к двери, подсунул руку под засов и обернулся. Я медленно распрямилась, подняла меч и снова кивнула.