Книга Бесконечная песнь, страница 168 – Джули Кагава

— Нет, – помотала я головой. – Я останусь в Эдеме с Зиком – во всяком случае, пока не отстроят город.

— Ну ладно. Мое дело – предложить. – Шакал отступил на шаг и вскинул руку в шутовском салюте. – Бывай, сестра. Развлекайся со своими кровяными мешками. И скажи щеночку, что, если ему понадобится моя голова, я всегда к его услугам.

— Эй, – окликнула я Шакала, когда он направился к лодке. Брат обернулся, приподнял бровь – высокий стройный вампир на фоне ночи. Его золотистые глаза светились в темноте. – Спасибо, – тихо сказала я. – За компанию.

Шакал фыркнул.

— Не сентиментальничай, сестренка, – предупредил он, лишь наполовину шутливо. – Ты теперь Мастер. Если встретимся снова, я с тобой церемониться не стану.

Я улыбнулась:

— Буду ждать с нетерпением.

А потом я развернулась и пошла прочь, а Шакал начал спускать лодку на воду. Я не останавливаясь шагала вверх по берегу, к Зику, к людям, к свету. Шакал – мой кровный брат, еще одно чудо, порожденное Кэнином, король мародеров Старого Чикаго – уплывал в темноту. Я чувствовала, как наша связь становится все слабее и слабее, пока я уже едва могла ее различить.

Прошло несколько недель, прежде чем люди смогли вернуться в Эдем. Саррена убили, Реквием остановили, однако остров был все еще наводнен бешеными, и их требовалось уничтожить. Выкапывать их днем было слишком долго, а охотиться на них ночью – крайне опасно. Мы могли подождать, пока от Реквиема умрут все бешеные, но припасов на блокпосте совсем не осталось, и мэр опасался, что какая-нибудь из тварей выберется с острова, ведь они больше не боялись глубокой воды. К тому же бешеные, похоже, болели невероятно долго, дольше, чем кровавцы и даже зараженные вампиры. Возможно, это входило в замысел Саррена, желавшего распространить Реквием как можно шире, но, как бы то ни было, мэр хотел уничтожить чудовищ в самые короткие сроки. И мы, разумеется, вызвались добровольцами.

Это Зик придумал поставить ловушку – приманить тварей на кровь туда, куда нам нужно, и убить их всех. Пламя от горящего здания обожгло мне кожу, его было видно за много миль, а запах паленой плоти бешеных висел в воздухе еще несколько часов, но мы уничтожили значительную часть стаи. После еще нескольких вылазок в город мы добили оставшихся тварей, и мэр наконец объявил, что люди могут возвратиться в свои дома.

Но все равно до нормальной жизни Эдему было еще далеко. Множество людей погибло, дома были разорены, семьи разрушены, повсюду царило опустошение. Мы с Зиком помогали как могли, но было очевидно, что эдемцы все еще нас опасаются, несмотря на то что мэр предоставил нам полноправное гражданство. К нам часто относились со страхом и злостью. Сколько бы мы ни сделали для Эдема, мы все равно были вампирами.

Однако мы остались в Эдеме на зиму. Иногда я размышляла о Кэнине – и гадала, что подумал бы господин, если бы мог меня сейчас видеть. Зик воссоединился со своей семьей и навещал Калеба и Бетани, когда мог, но никогда не оставался с ними наедине и надолго. Сейчас он был в согласии с самим собой и доволен своим вампирским положением, но никогда не забывал, кто он такой и на что способен. У меня в Эдеме появились новые друзья – мэр Хэндрикс и доктор Ричардсон, который был заворожен вампирами и стремился узнать о них все, что только возможно.