Книга Бесконечная песнь, страница 147 – Джули Кагава

Прыгнув вниз, высокий костлявый вампир обрушил на меня страшный удар – я едва успела поднять катану, чтобы отразить его. Острое изогнутое лезвие топора столкнулось с моим клинком, и мне пришлось отступить на пару шагов, а Саррен мгновенно развернулся, чтобы другой рукой отбить атаку Кэнина. Раздался пронзительный скрежет, и, одержимая ненавистью к безумному кровососу, я оскалилась и снова бросилась в битву. Его клинок устремился ко мне, я увернулась и взмахнула катаной, метя врагу в горло. Саррен плавным движением уклонился от опасности, отразил рукой-мечом удар Кэнина и впечатал мне в живот тупой конец топора. Внутри у меня что-то хрустнуло, от разлившейся по телу боли я пошатнулась, едва не упав на колени. Тут Саррен взмахнул рукой-мечом, метя мне в шею, и на долю секунды я подумала, что это конец. Сейчас он обезглавит меня, и я погибну окончательно и бесповоротно.

Но Кэнин поднырнул под топор Саррена и отбросил безумца назад. Край лезвия царапнул мое горло – потекла кровь, но голова осталась на месте. Злобно зашипев, Саррен впечатал костлявый локоть Кэнину в позвоночник, а когда мой господин покачнулся, с размаху ударил его топором в челюсть. Кэнин отшатнулся, кровь хлынула у него изо рта и из раны на подбородке, но я успела поймать его, прежде чем он упал.

— Кэнин!

— Все хорошо. – Вампир-Мастер сплюнул кровь и бросил взгляд на Саррена – тот спокойно ждал в стороне, по покрытому шрамами лицу расплылась довольная улыбка. Он явно не спешил снова заняться нами. – Ты чуть не погибла, Эллисон, – укоряюще-озабоченно прошептал Кэнин. – Я же учил тебя, как избегать подобного. Умерь свою ярость, не позволяй Саррену разводить тебя на атаку вслепую. Не забывай – это важно.

Я кивнула. Я потеряла бдительность и однозначно поплатилась за это. Ребра ныли, от малейшего движения в животе вспыхивала острая боль – до зубовного скрежета. Что-то у меня внутри явно было повреждено, возможно много чего. Раны пусть и медленно, но залечивались, однако нам предстоял долгий бой. А времени у нас было мало.

Зато у Саррена его имелось в избытке.

— Слышите это? – прошептал он, когда мы снова – на сей раз осторожно – приблизились. Глаза его светились радостью и безумием. Саррен поднял руку-меч, по его лицу разлился экстаз. – Песня, реквием – она взывает к нам всем. Конец уже близок, осталась одна последняя нота колыбельной для всего мира. – Взгляд Саррена упал на меня, и он улыбнулся. – Тебе не остановить меня, пташечка. Ты можешь лишь биться крылышками о прутья своей клетки, даже не понимая, что ты взаперти. Ты не видишь болезни и разложения, охвативших все вокруг. Реквием освободит тебя. Он освободит всех нас.

— Смерть – это не выход, – процедила я сквозь зубы. – Уничтожить все, чтобы мир начался с чистого листа, – не выход. Ты просто сдался. Но в этой вселенной еще осталось то, за что стоит сражаться, то, ради чего стоит жить.

Саррен посмотрел на меня с искренним сочувствием.

— Нет, пташечка моя, – сказал он, покачав головой. – Ты еще демон-младенец, ты слишком юна, чтобы осознавать правду. Вечность – это не дар. Это проклятие. Чем дольше ты живешь, тем мрачнее и беспросветнее становится мир вокруг – и вот ты уже бредешь в сумраке, точно слепой. Кэнину это знакомо. Верно, старый друг? – Он улыбнулся моему господину. – Ты жаждешь забвения, конца вечных странствий. Но ты боишься того, что будет после, боишься, что твоя запятнанная злом душа будет обречена. И ты продолжаешь жить, влачить свое существование в аду, который сам для себя создал, в надежде искупить содеянное. – Саррен хихикнул, и от этого звука по спине у меня побежали мурашки. – Но искупления для нас нет, старый друг, – прошептал он. – Ничто не исправит того, что мы сотворили, ничто не исправит кровавых, смертельных столетий. Как нам очистить свои души, если весь мир вокруг преисполнен грязи, гниения и разложения? – Саррен скривился в гримасе отвращения. – Нет, пора это прекратить. Пора вымести из мира хворь раз и навсегда. И ты, пташечка моя, этому не помешаешь!