Книга Пережить смерть, страница 7 – Дмитрий Клопов

Люди внизу кричат и прикрывают головы чем придется. Некоторые украдкой поглядывают наверх, стараясь разглядеть тучу, из которой разбушевалась гроза. Я проследила за их взглядами, но на небе ни облачка. Что за черт?

Я тяжело вздыхаю и отворачиваюсь от окна. Сейчас все мои силы уходят на то, чтобы перестать думать о другом. О том, с каким удовольствием я затолкаю снисходительную улыбку моего психиатра далеко в складки его двойных подбородков, чтобы он никогда больше не мог так кривить свой рот. Из меня вырывается еще один тяжелый вздох, и я пытаюсь ответить ему его же гримасой.

— Нателла Юрьевна, наш сеанс подходит к концу. И не могу не отметить, что мне отрадно наблюдать такой очевидный прогресс в вашем самочувствии, — психиатр взмахивает крупными ладонями.

Теперь я сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться ему в лицо. Прогресс!? Я убила своего мужа три года назад, но обставила это как несчастный случай. Его рука в моей руке, и опасная бритва, зажатая в его собственной ладони. М-м-м… С тех пор я еще восемь раз видела уродов, что как один походили на моего мужа. Словно на их лицах застыла его опостылевшая маска.

С каждым разом я делала порезы все глубже и надеюсь, что следующему рассеку горло до позвоночника. Теперь и я привыкла носить маску. Маску скорбящей вдовы и ничем не примечательной женщины. Разве что элегантнее и утонченнее многих.

— Ну что вы, Виктор Дмитриевич! Все это только благодаря вам, — отвечаю я и немного жалею, что он совсем не похож на моего мужа.

— Тогда думаю, что мы можем на сегодня закончить, — продолжает он и тяжело встает, чтобы проводить меня до двери. — Запишитесь у моей ассистентки на следующую неделю для заключительного сеанса.

Оказавшись за дверью, я оборачиваюсь и пожимаю его потную ладонь. Думаю о том, что мне осталось терпеть его всего один сеанс, и на этот раз улыбаюсь абсолютно искренне. В окне за его плечом дождь прекратился так же быстро, как и начался.

— О, ну конечно! Думаю, это будет вторник. Надеюсь, у вас найдется для меня окошко? — уточняю я и, не дожидаясь ответа, захлопываю дверь перед его носом.

Я не рассчитала силы, и массивная латунная ручка с грохотом врезается в дверной косяк.

— Говори, мразь! — рявкнул на меня здоровенный детина и нанес новый удар. — Я же тебя убью, падла, если будешь и дальше молчать. Знаешь, что Старший делает с такими упертыми гандонами, как ты? А ну говори, гад!

Следующий удар рассекает мою левую скулу, и кровь брызнула на моего мучителя. Его руки и без того красные по локоть, но последний хук выбивает на нем небольшой фонтан. Садист совсем выдохся и тяжело дышит. Двухметровый амбал отступает от меня на шаг и открывает обзор на зеркало, стоящее у стены напротив.

Выгляжу я, прямо скажем, неважнецки. Из одежды на мне оставили только цепочку с крестиком и трусы, которые теперь, как и большую часть моего тщедушного тела, покрывают кровавые брызги. Я никогда не отличался развитой мускулатурой, про таких, как я, скорее обычно говорят «долговязый» или «нескладный».

Сильнее всего пострадало лицо: правый глаз опух и заплыл, а из рассеченной скулы сочится кровь. Я тут не так давно находился в вертолете, который ракетой сбили — так вот, после падения и то лучше выглядел. Я ухмыляюсь, и широкий кусок скотча, запечатывающий мой рот, изгибается.