Книга Сердце тумана, страница 138 – Хелен Шойерер

– Мы находимся только на окраине его, так что нас он еще не коснулся, – ответил ее отец. Хотя она не могла его видеть, она знала, что он держал другую руку ее матери.

– Ну же, не отставай, у нас все будет хорошо, – сказала ее мать, пытаясь скрыть панику в голосе.

От тумана у нее закружилась голова, и она почувствовала, что ее вот-вот стошнит. Но она сглотнула и продолжила идти. Она не хотела оставаться в тумане вечно.

– Аларис, – сказала ее мать, – Аларис…

Она почувствовала, что кто-то удерживает ее, и ощутила горький привкус травы во рту. Она дернулась, отталкивая от себя руки.

— Блик, ты в порядке? – сказал кто-то. – Блик…

Она пришла в себя. Аларис… Она не слышала этого имени больше десяти лет.

— Блик, – сказал Фиори, глядя ей в лицо с выражением беспокойства.

— Что случилось? – Она почувствовала жар пылающей гостиницы на своей коже.

— У тебя был еще один приступ.

Она посмотрела на горящее здание. Внутри прогремели взрывы, и пропитанный алкоголем фундамент застонал, готовый обрушиться. Дым валил из всех щелей, густые серо-черные облака поднимались в прохладный ночной воздух. Блик наблюдала за этим, стараясь не думать о том, что горели не только древесина и мебель. Это был погребальный костер.

— Что случилось? – сказала Фиори.

Аларис. Обитательница тумана. Железные врата…

Неподалеку, возле лошадей, Суинтон был погружен в раздумья, но явно прислушивался, и Блик впервые искоса взглянула на Генри, ища совета. Генри перевела взгляд с Суинтона на Фиори и едва заметно покачала головой в сторону Блик. Возможность для доверия между ними и королевской гвардией давно исчезла.

— Я в порядке, – сказала Блик, принимая руку Фиори и поднимаясь на ноги.

Они подготовили лошадей, поправили сбрую и седельные сумки, но Блик не могла оторвать взгляда от огня. Языки пламени лизали соломенную крышу, которая громко скрипела, обваливаясь, разбрасывая искры и угли.

— Это ощущение пройдет, – пробормотал грубый голос рядом с ней. Суинтон.

— Это ощущение пройдет, – повторил он, – но ты никогда не будешь прежней.

Блик молча кивнула. Она и сама догадывалась об этом, но услышать это от него было лучше, чем услышать ложь, которую, без сомнения, могли бы сказать ей Фиори, Брен и, возможно, даже Генри.

— Ты убивал людей, – неожиданно для себя произнесла она.

— Многих, – пробормотал он себе под нос. – Отнять жизнь достаточно просто. Самое сложное – жить с этим потом.

Значит, он тоже совершал ужасные поступки. Он пристально смотрел на пламя, и яркий свет ни на йоту не смягчал его мрачных черт. Темная щетина оттеняла его острый подбородок, а порезы и царапины покрывали остальную часть лица, делая его еще более устрашающим. Хотя его голос был хриплым, в нем слышалась редкая нотка доброты, когда он заговорил снова.

— Ты запомнишь этот день на всю оставшуюся жизнь, – сказал он, – но не позволяй ему влиять на тебя.

Его темно-карие глаза на мгновение встретились с ее, прежде чем он, прихрамывая, направился к лошадям. Блик повернулась обратно к аду; ее руки покрылись мурашками, несмотря на сильный жар от огня. Она достала из кармана обрывок веревки, подаренный Старшим, обрывок, который хранил в себе столько воспоминаний и не давал ей сойти с ума.

Теперь он был ей не нужен. Глубоко вздохнув, она бросила его в огонь, и пламя поглотило его целиком.