Книга Сердце тумана, страница 13 – Хелен Шойерер

— Если бы я знала, что мне придется делать переход через всю страну, я бы надела какую-нибудь обувь, – сказала Блик Фиори, мужчине, который вел ее лошадь. Она никогда не видела столь широких плеч и такой загорелой кожи. Он проигнорировал ее. Должно быть, выходец из Батталона, соседнего королевства, известного своими красными песчаными пустынями и коварным рельефом местности. У многих его жителей была такая же гладкая, поцелованная солнцем кожа, которая, в отличие от ее, никогда не обгорала и не покрывалась веснушками под воздействием солнечных лучей. В отличие от остальных, волосы Фиори были коротко острижены. Он точно из Батталона, возможно даже из Белбэрроу, столицы того континента, если судить по татуировке в виде черного пламени богини огня на его предплечье.

Им не потребовалось много времени, чтобы выехать из Ангоува и пересечь мост Ламаки. Блик задумалась, увидит ли она когда-нибудь это сооружение снова, с его толстым посеревшим бревенчатым настилом и исполинской деревянной скульптурой в честь сластолюбивой богини. Королевская армия не оценила этот памятный символ по достоинству. Они несли чушь о якобы упущенных ими предполагаемых красотах Ангоува, в то время как копыта их коней громко цокали по его земле. Они скакали на юг, к заливу Фелдер. Побывав в столице только морским путем, Блик мало что знала о верховой езде или их нынешнем путешествии, за исключением того факта, что оно должно было стать для нее испытанием. Ей не терпелось узнать, почему они не отправились в путь по морю, но мысли стражников вокруг нее ничего не выдавали.

Вся задняя часть Блик онемела, а запястья болели от того, что она была привязана к луке седла. Она ехала верхом всего несколько часов, но уже с ужасом думала о предстоящих днях. У нее не было ни обуви, ни плаща, ничего на случай, если они будут проезжать через горы или если ночной воздух станет прохладным. Только она, командующий Суинтон и десять королевских гвардейцев в качестве окружения. Сердце пропустило удар – плащ Бликера Старшего, без сомнения, канул в вечность в огне. Он был единственной его вещью, которую она смогла сохранить после его смерти. Он сослужил ей хорошую службу во время бесчисленных морских путешествий, и она всегда чувствовала себя комфортно; на нем все еще ощущался его запах. Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но сморгнула их, собравшись, переживая утрату. Старший был не из тех, кто любит оставлять подарки на память.

В голове у нее стучало, в висках настойчиво пульсировало. Головные боли достигли такой степени, что она не знала, были ли они вызваны выпивкой или ее отсутствием. В любом случае ей казалось, что она не пила целую вечность, и от гула голосов вокруг у нее кружилась голова. Она уже давно этого не делала, но, чтобы отвлечься от дискомфорта, погрузилась в их мысли. Она не могла контролировать время, в которое слышала мысли других людей, но, когда они звучали открыто, она могла неуклюже сосредоточиться на конкретном разуме поверх остальных.

Надеюсь, он видит, что я проявил инициативу, – подумал самый молодой стражник, Стефан, глядя в спину Суинтону.

А, честолюбивый пехотинец, – подумала Блик. Он ехал верхом рядом с Фиори и переводил взгляд с батталонийца на командующего, а на лице читались восхищение и зависть в равной степени. Другой стражник, слева от нее, думал о светловолосой красавице, которую оставил в своей постели, прежде чем они уехали. Блик продолжала просеивать их мысли.