Книга Путешествие цветка. Книга 2, страница 45 – Го Го

Бай Цзыхуа не мог высвободиться из ее объятий, а лишь чувствовал, что голова тяжелеет, а глаза затягивает багряно-красная пелена.

Кровь… Ему нужна только кровь… Он развернулся и посмотрел на Хуа Цяньгу черными, как тушь, как бездонная пропасть, глазами, в которых совершенно отсутствовало всякое сияние, словно они поглощали весь свет.

У девушки пошли мурашки по коже. Бессмертный, с которым она проводила рядом дни и ночи, внезапно превратился в незнакомца. Она опустила руки и, перепугавшись, хотела отойти назад.

Но, прежде чем Цяньгу успела что-то предпринять, тело ее взмыло ввысь и устремилось к Бай Цзыхуа.

— Наставник! – только и успела воскликнуть она, после чего зубы мужчины вцепились в ее шею с правой стороны. Девушку словно окатило чаном ледяной воды с ног до головы. Голос тут же прервался.

Вмиг весь мир вокруг исчез…

Хуа Цяньгу беспомощно задыхалась, глядя вверх. Вслед за кровью утекал и окружающий воздух. Обмякшее тело девушки крепко сжимал ладонями Бай Цзыхуа. Она теперь напоминала тоненькую травинку, способную переломиться от одного легкого движения.

Яд Треножника Изначального Гадания неизлечим. Даже бессмертный вскоре коченеет, превращаясь в подобие каменной статуи, а затем рассыпается в летучую золу. Благодаря своей несгибаемой воле и крови Хуа Цяньгу, Бай Цзыхуа смог протянуть больше двух месяцев. После того как он спас Ни Маньтянь, а затем непрерывно вливал истинную ци в тело ученицы, яд ударил по его сердцу. До этого момента изо всех сил державшийся Бай Цзыхуа в конце концов был охвачен действием яда и полностью утратил контроль над собой.

Аромат крови как будто медленно просачивался сквозь белую, словно нефрит, кожу девушки. Сонная артерия намного толще вены на запястье, поэтому кровь здесь оказалась куда вкуснее, да и пить ее было проще. Зубы легко прокололи нежную и тонкую, подобно бумаге, кожу. Укусил сильнее – и зубы вонзились прямо в кровеносный сосуд. Влага смочила губы и бурлящим потоком полилась в рот Бай Цзыхуа. Ее сладкий аромат во много раз превосходил притягательность самых чудесных в мире вин.

Хуа Цяньгу почувствовала, как нос наставника слегка коснулся ее уха, а лицо прижалось к ее лицу. Губы припали к шее девушки, продолжая всасывать кровь. Сквозь боль она ощущала какую-то невообразимую нежность и расслабленность. Тело Цяньгу обмякло так, что она даже не могла пошевелиться. Совершенно невероятным казалось то, что мужчина, который вот так склонился над ней и припал к ее шее, подобно влюбленному, – наставник.

Странный болезненный зуд охватил тело девушки. Казалось, ее души хунь и по задрожали от страха. Трепетали даже кончики волос. Хуа Цяньгу прикусила нижнюю губу, сдерживая необъяснимый крик и стон. Однако зловещее предчувствие фонтаном изливалось наружу вслед за ее кровью. Девушка учащенно задышала, уже не различая фигуру перед глазами, а лишь ощущая жар обычно всегда холодного, как лед, тела наставника.

Она бы очень хотела, чтобы Бай Цзыхуа, как и случалось раньше, быстро остановился. Но тот, подобно человеку, пристрастившемуся к вину, не выпускал девушку из своих объятий, словно хотел высосать из нее всю кровь.

Из-за чрезмерной кровопотери разум Цяньгу затуманился… «Что ж, если таково наказание наставника, я с радостью его приму».