Книга Путешествие цветка. Книга 2, страница 43 – Го Го

— Со своими делами я сам разберусь, – холодно ответил Бай Цзыхуа.

Шэн Сяомо пожал плечами и ушел с улыбкой, светящейся в глазах.

Как только тот покинул Дворец Бесчувствия, Бай Цзыхуа тут же поспешил в ледохранилище.

Хуа Цяньгу на последнем издыхании лежала на земле, вся покрытая заледеневшей дождевой водой и застывшей кровью. Лицо ее было мертвенно-бледным, а губы посинели.

Пламя ярости вспыхнуло в душе Бай Цзыхуа. Этот Шэн Сяомо вечно устраивает проблемы за его спиной, все за игру принимает. Владыка осторожно взял девушку на руки и по пути на улицу принялся вливать в ее тело истинную ци. Застывшая за время пребывания в ледохранилище кровь внось засочилась. Бай Цзыхуа тут же зажал акупунктурную точку на теле Цяньгу, чтобы остановить кровотечение, а затем положил ученицу на кровать. Недолго думая, он разорвал одежду девушки и перевязал раны на животе и на лбу. Он не желал смотреть ей в лицо, потому что не любил возникающую при этом смутную, терзающую сердце боль.

Бай Цзыхуа никогда не имел чувств и желаний, а детское тело Хуа Цяньгу еще не обрело взрослых форм, поэтому он не видел причин стесняться. Тем более во Дворце Бесчувствия больше некому было помочь. Владыка отвернулся и на ощупь снял промокшую одежду ученицы.

Однако он напрочь забыл про яд в своем теле. В груди начал разгораться огонь, появилось чувство голода. Воздух наполнился ароматом, обладавшим невероятно притягательной силой для его отравленного организма. Яд бурлил в теле Бай Цзыхуа, наполняя его страстной жаждой ярко-алой крови.

Если изначально он пил ее кровь ради того, чтобы продлить себе жизнь, спустя время это вошло у него в привычку. Каждый раз, видя девушку, он мог лишь изо всех сил подавлять жажду в своем сердце. Желание это было для него совершенно незнакомым. Беспомощному, повергнутому в смятение бессмертному оставалось лишь всеми силами избегать ученицу. Но та постоянно, словно на блюдечке, преподносила ему себя, отчего подавить желание испить ее крови становилось невероятно сложно.

— Наставник, я виновата… – бормотала во сне Цяньгу, лежа на кровати с закрытыми глазами, и морщилась от боли. Бледное лицо ее покрылось потом, а окоченевшее тело не переставало дрожать.

Бай Цзыхуа вздохнул, заключил ученицу в объятия и стал вводить в ее тело еще больше истинной ци.

Проведя с ней столько лет, разве мог он не понимать ее? Но именно из-за завышенных ожиданий ему трудно было принять случившееся. Как говорится, чем сильнее любишь, тем строже спрашиваешь.

Из-за действия яда у него не только решимости, но и терпения значительно поубавилось. В тот момент гнев затуманил его разум, и он, ни о чем не думая, безжалостно влепил девушке пощечину.

Никогда в жизни Бай Цзыхуа не проявлял подобной вспыльчивости. Он слишком беспокоится об этой девочке? Неужели она так завладела его разумом и чувствами, что он перестал ясно смотреть на вещи?

Гнев охватил его сердце. Но злился он не на ученицу, а на себя, а еще больше – на то, что после отравления ни с того ни с сего стал испытывать подобные глупые чувства. Впервые утратив власть над собой, он совершенно потерял самообладание.

Возможно, настало время уходить. Если остаться на горе Чанлю, с каждым днем все больше обретая демоническую сущность, неизвестно, что может произойти.