Книга Путешествие цветка. Книга 2, страница 110 – Го Го

* * *

В Бездне Пустоты было тихо и спокойно, а на Восточном море царил полный хаос. О стихии, бушующей между небом и морем, да о живых, словно вдыхающих ци Неба и Земли божественных артефактах и говорить не стоит, но даже под пурпурными небесами бесчисленное множество нечисти, совершенствующихся, злых духов и всяких чудовищ устроило такой переполох, что никто не ведал покоя.

Толпа с замиранием сердца наблюдала за застывшими на месте и готовыми в любой момент сцепиться в схватке Бай Цзыхуа и Ша Цяньмо. Если два самых сильных противника в мирах совершенствующихся и демонов действительно сойдутся в битве, нетрудно догадаться, насколько внушительным и кровавым окажется это зрелище.

Обе стороны молчали, но никто не осмеливался выйти вперед и попытаться отговорить их. В самом затруднительном положении оказался Сюаньюань Лан: зажатый между демонами и совершенствующимися, мучимый выбором между Хуа Цяньгу и Повелителем нечисти, он не знал, как ему поступить. Он всегда беспокоился о девушке, но, будучи императором, нес ответственность за благосостояние и гибель всего мира людей, поэтому не мог проявлять упрямство и самовольничать, как в юные годы. Он был готов без колебаний умереть ради Цяньгу, но не имел права решать судьбу простых людей.

Сюаньюань Лан нахмурился и вдруг начал испытывать крайнее отвращение к собственному положению. Какой прок от статуса императора, если он не вправе и не в силах даже свою любимую защитить?

Внезапно вперед выступила фигура в белом. Оказалось, это был Дунфан Юйцин. Он не использовал технику полета на ветре, не вознесся на облаке, не парил в тумане и даже не стоял на мече, но неизвестно с помощью какой магии свободно передвигался в воздухе с быстротой молнии. Хозяин терема Тлеющих тайн внезапно появился прямо между Бай Цзыхуа и Ша Цяньмо. Стоя напротив самых уважаемых владык мира демонов и мира совершенствующихся, он не выказывал и тени страха.

— Владыка, повелитель демонов, не спешите вступать в схватку. Если вы правда начнете сражаться, все совершенствующиеся, демоны, оборотни и люди схлестнутся в битве. Прольется немало крови. Повелитель нечисти не успеет возродиться, а народ уже окажется ввергнут в пучину бедствий…

Дунфан Юйцин смотрел на Бай Цзыхуа. Предположительно, в обычное время тот был способен победить Ша Цяньмо, однако сейчас только оправился от яда и еще не полностью восстановил свою внутреннюю силу. Так что еще неизвестно, чьей рукой будет убит олень^[41].

Привычно холодный взгляд Бай Цзыхуа не выражал никаких эмоций. Никому не под силу было понять, злится он или грустит. Если в этом мире и существовал кто-то, кого Дунфан Юйцин не знал, не понимал и не мог прочитать, то это, бесспорно, был бессмертный горы Чанлю, Бай Цзыхуа.

Хотя Хуа Цяньгу пошла на такое преступление ради него, сложно сказать, какое место она занимала в сердце своего наставника. Тот возглавлял всех совершенствующихся и, разумеется, смотрел на вещи с другой стороны, потому и пренебрег вопросом жизни или смерти Косточки, чтобы в первую очередь принять меры предосторожности на случай возрождения Повелителя нечисти. Пусть поступок его понять можно, но простить – нельзя.

Подумав о том, сколько оскорблений и мук Косточка перенесла ради этого мужчины, Дунфан Юйцин не мог успокоить тоску в своем сердце. Ему даже хватило бы смелости в порыве чувств рассказать бессмертному обо всем и посмотреть, как он на это отреагирует. Есть у него все-таки сердце или нет?