Книга Пять юношей квартала сайя, страница 64 – Ива Годар

Кио махнул прислужнику, который расставлял книги в соседнем шкафу, и вскоре тот вернулся с чайником зеленого чая.

— Но Таро был неопытен и парой неосторожных слов разбил гостье сердце. Когда ее визиты в квартал закончились, она покончила с собой, не в силах выдержать разлуку и смириться с тем, что никогда к нему не вернется.

Рика потерла лоб, пытаясь справиться с таким знанием, а потом развязала шнурок в волосах и начала заново собирать их. Она была готова заняться чем угодно, лишь бы не думать о том, как история связана с ней.

Почувствовав ее смятение, Кио грациозно налил чашку чая и подвинул по столу мимо гравюры, на которой ворон расправлял крылья.

— Кацу не простил его за это, – прямо сказал Кио, отказываясь от сказочных интонаций. – И его можно понять. Он безропотно вручил Таро свою первую любовь, а тот, пусть и не намеренно, довел ее до смерти. Стоит ли упоминать, что и сам Таро страдал от ее поступка? Для молодого сайя это был неожиданный и болезненный исход, но его сожаление не шло ни в какое в сравнение с безумием Кацу. Его ярости и отчаянию не было предела. Он хотел вызвать Таро на дуэль, но императрица запретила такую растрату. Не раз пытался исключить Таро из квартала, чтобы никогда его не видеть, даже нанимал убийц, но Таро с ними расправился. Кажется, он и спалить квартал пытался. То были темные времена.

— Проклятье, – выругалась Рика. – Как человек может справиться с такой тяжестью?

— Ты глубоко сочувствуешь людям, дона, – мягко заметил Кио. – Таро пережил это и стал мужчиной, который отвечает за свои решения. Философ Рю не зря создал «Битву любви», где описал границы, за которые нельзя заходить. Но, соблюдаешь ты правила или нет, любовь никогда не бывает безобидной. Страсти нельзя пригладить так же, как нельзя поймать бурю. А вот Кацу…

Кио задумался и отпил немного чая.

— Не думаю, что Кацу вообще это пережил. Может быть, никогда не прекращал любить ту женщину. Он заключил клубок боли у себя в сердце и сделал его штурвалом, который направляет его весьма извилистыми и запретными путями. Расслабляется лишь тогда, когда захватывает еще немного власти. Он ненавидит Таро, но в то же время привязан к нему, к единственному, кто понимает его страдания. Он изломан и порой жесток, но есть в нем и сострадание, делающее его жизнь невыносимой. Он хорошо представляет, что такое мучение, а потому каждый раз мучается сам. Надеюсь, теперь ты понимаешь, куда тебя отправила судьба.

Рика оперлась на локоть и издала усталый, протяжный звук.

— Подозреваю, боги ненавидят меня.

— Вряд ли, – дружелюбно ответил Кио. – Думаю, богам нет до нас никакого дела.

— Кацу хочет, чтобы меня растерзала знать, а также мечтает преподать урок Таро. Мне не хватит опыта совладать с этим.

— Уверен, Кацу уже пожалел о содеянном, – ответил Кио. – Одно дело планировать, считая людей камнями на доске для го, а другое – своими глазами видеть, к чему приводит твой расчет. Это не изменит его планов и не улучшит твое положение, но зато ты не будешь зря проливать слезы. В том, что происходит, твоей вины немного.

Он поднялся, разгладил складки своего кимоно и предложил ей проследовать в глубины библиотеки.

Казалось, Кио совершенно не волновала грозящая ей опасность, но она не могла рассердиться на него за это. Он разговаривал с ней как с равной, будто был уверен в существовании шансов на победу. Планировал он это или нет, но такое отношение воодушевляло.