Книга Пять юношей квартала сайя, страница 189 – Ива Годар

Шорох чужих одежд вырвал ее из отчаяния. Светлый шелк, словно набежавшая волна, коснулся ее руки, когда чей-то силуэт остановился рядом.

— Я соглашусь с ней, Ханси.

Кио возник рядом со стоящей на коленях Рикой, и ее окутал горько-сладкий аромат. Он склонился перед императрицей в уважительном поклоне, и длинные волосы, словно светлая завеса, скрыли половину его лица. Он выглядел сдержанным и умиротворенным, но его выковали из крепкого металла.

Кто-то из глав кланов не сдержал вскрик неожиданности.

Императрица изумленно уставилась на него, не ожидая, что кто-то, кроме Кацу, посмеет ей перечить. Кио всегда оставался преданным и безучастным, словно был закрыт в далеком, невидимом другим мире. Голос Кио, белой луны квартала, имел вес, а с его поддержкой бессильные слова девчонки становились опасными. Все знали Кио и его волшебную музыку, а теперь слышали и о его смертоносном владении мечом. Но никто не подозревал в нем бунтовщика.

— Ты… – Императрица поднялась и взяла Кио за подбородок, будто пыталась найти место, через которое скверна проникла в эту прекрасную голову. Пальцы жестко впились в его кожу. Теперь она вспомнила, с какой легкостью приказала отрубить ему руку, но сам Кио не помнил об этом. Он видел, чем может стать Рика, если дать ей время, и не мог позволить ей погибнуть, прежде чем это случится.

— И я соглашусь, Ханси. – Таро тоже склонился, блеснув вороньими глазами.

Юко Кога одеревенела, глядя, как первый любовник квартала опускает непокорную голову по другую руку от ошеломленной Рики. Черная и белая фигуры возвышались по обе стороны от пораженной дочери кузнеца. Волк и лилия. Тьма и серебро.

— Я соглашусь, Ханси, – раздался незнакомый голос.

— Проклятие. – Хидео тоже встал, мысленно ругая тот день, в который родился и он сам, и его друзья.

Не все разделяли самоубийственную дерзость Таро и молчаливое упрямство Кио, но многие. Склоненные спины мужчин обвиняли императрицу, а алая камелия из символа страсти стала символом неповиновения.

Посол с материка что-то сказал на неизвестном языке, но императрица не услышала. Она изучала Кио: тонкие, серебристые струны его волос, краснеющие от ее грубой хватки следы на коже и бездонные синие глаза. Она разрывалась между порывом немедленно казнить наглецов и нежеланием навлечь гнев города, медлила, решая их судьбу.

Народ шумел в ожидании ответа. Испуганные восстанием Сайто и последовавшей жестокой расправой, они теперь хотели милости.

— Что ж, – проговорила императрица. Она села обратно, тяжело и сердито. – Удивительно, что лучшим любовникам города так хочется умирать в нищете и грязи. Но как я могу не прислушаться к словам сайя? После турнира соберу совет глав кланов. – В голос прокралась ощутимая издевка. Она раздраженно махнула рукой. – Можете идти. Не желаю видеть ваши лица. Пусть начнутся схватки мастеров меча.

Рику отвели вниз, к скамьям простолюдинов, где незнакомые люди хлопали ее по плечу. Она обернулась, разыскивая глазами семью, но не увидела среди толпы ни Энцо, ни родителей. Она осталась одна на празднике, который ей больше не принадлежал.

Сайя вернулись на места, громко переговариваясь, и турнир продолжился. Поводов для разговоров родилась тысяча. Невидимая туча нависла над мужчинами квартала.