Книга Пять юношей квартала сайя, страница 166 – Ива Годар

— Кио! – обрадовался командир гвардейцев. – Императрица боялась, что мы могли потерять вас.

— Что ж, она меня не потеряла, – без всякого удовольствия ответил тот.

Гвардейцы довольно переговаривались, разглядывая незадачливых убийц Сайто.

Кио задумчиво скользил печальными синими глазами по корешкам книг. Что так его разочаровало, провал мятежа или след от чужой руки на щеке, сказать было невозможно.

— Я узнала вас, дона. – Командир отряда подошла ближе и уверенно взяла Рику под руку, направляя ее к двери. – В городе беспорядки, квартал заполнен бандитами. Жуткое зрелище! Вам и сайя многое довелось пережить. Я провожу вас к выходу, откуда вас доставят домой. Меня также просили передать, что ваше время в квартале сайя окончено. Поздравляю с завершением лотереи! Вы счастливица.

Рика обернулась и посмотрела на Аки, не понимая, что происходит и зачем ей куда-то идти. Но он все понимал. Золотистый листопад взметнулся в его глазах.

— Я хотела бы попрощаться, – сказала Рика. – Я должна увидеть Таро. Извиниться перед Кио. Я должна… – Она вертела головой, пытаясь поймать взгляд Кио, но ее уводили прочь, никто ее не слушал.

Для ветеранов гвардии, занятых подавлением восстания, Рика была лишь заблудившейся девочкой, пусть и талантливой. Ее окружили ненужной заботой, непрошеными новостями, неважными вопросами и ненавязчивым конвоем, который выталкивал ее наружу, словно чужеродную, бесполезную часть.

Власть императрицы затопила квартал и вымыла из него все лишнее. Этим лишним были и надежды сайя, и их самоубийственная дерзость, и слуги Сайто, плохо выбравшие хозяев, и те жители белых стен, что не сумели за себя постоять.

Лишним стала и она.

Бледная монета луны на чистом и темном небе сияла, словно далекая мечта. Сад тихо дышал, отвечая вечернему бризу. Последние лепестки осыпались. Под зелеными кронами персиковых деревьев, обещавшими осенью ароматную сладость, лежали расшитые подушки и стояло несколько бутылей фруктового вина. Оно было дешевым, купленным слугой в простой лавке на рынке, что казалось странным для отдыха сайя.

Пятеро мужчин смотрели в небо. Они уже осушили по чаше вина и чувствовали приятное тепло вперемешку с грустью.

— Да почти такое же, – сказал Хидео.

Он опирался спиной о ствол дерева, одну босую ногу вытянув вперед, в низкую траву, почти касаясь Кацу, а вторую небрежно согнув в колене, так что хакама обрисовывали в полутьме темный треугольник. Его светло-зеленые глаза потемнели – их затянуло ночной листвой. Потянувшись за вином, Хидео двигался так, словно собственные движения завораживали его.

Кацу, обхватив губами длинный мундштук новой трубки, затянулся и поежился от наступавшего холодка в простой темной накидке-хаори. Лишенный алого, он выглядел как зверь, упустивший добычу – и не понимающий, был ли голоден. Он заметно похудел. Лоб был непривычно бледным – императрица изгнала его из своей спальни и сердца. Покусывающее тонкие мочки ушей серебро блестело в лунном свете. Теперь, когда отпала необходимость что-либо изображать перед женщинами, он расслабился и сидел, поставив руки позади и задрав голову. Ароматный дым улетел в ночной зябкий воздух.

— Я не слышу поэзии. – В певучий голос Кио прокралось легкое недовольство.