Книга Пять юношей квартала сайя, страница 155 – Ива Годар

Рика могла сделать вид, что не понимает, о чем идет речь, но она поняла. Между любовниками существовали невидимые нити, но между палачом и жертвой тоже создавалась связь судьбы. И кажется, Кацу был согласен и на такие узы – испорченный, разочарованный, желающий мести. Скука и безнадежность делали его невыносимым.

— Если ты спасешься, у нас появится шанс узнать, так ли это, – произнесла она. – Сейчас все твои слова – предложения мертвеца.

Кацу поморщился, отвергая мир, но ему нравилось, как топорно она старается дать ему причину жить. Рика лгала слишком прямолинейно, но убедительность была необязательна, когда человек сам готов обмануться.

— Если ты сам не расскажешь императрице, тебя казнят за измену. Уверена, ее шпионы все знают о восстании, даже ты и Сира не были для нее загадкой, – продолжала настаивать Рика. – Ты через многое заставил меня пройти, Кацу, но не делай со мной этого.Не заставляй убивать тебя, прошу. – Она сжала руки в кулаки.

Кацу задумался. Темные, сложные мысли будто опутывали его душу такими же крепкими узлами, как грызущие тело веревки.

— Мне казалось, тебя оскорбляет моя ложь. – Он прищурился. – А теперь ты просишь лгать еще больше.

— Я едва не отрубила руку Кио – и поклялась себе, что такого больше не случится.

— Уверяю, будет очень сложно сдержать эту клятву. Но так обычно с ними и происходит. Не давай клятв, дона.

Рике захотелось ударить его. Это было бы так легко. Чертов упрямый сайя! Но она знала, что именно этого он и ждет, что именно к этому подталкивает его унизительное положение, эти веревки, сама комната. Отношения людей для него очень долго были игрой победителя и проигравшего, властителя и раба, хотя Рика считала, что это далеко не все, что готов предложить мир.

— Ты пришла слишком поздно, – искренне добавил он. – Восстание начнется сегодня вечером.

— Нет!

Кацу обретал уверенность с каждой проходящей минутой, словно питающийся чужим страхом демон.

— Императрица просила тебя изуродовать Кио. – Он слегка откинулся назад, словно представляя эту сцену. – Ты должна меня понять, разве нет? Мужчины квартала знают, что до старости останутся лишь игрушками. Нам даже не позволено защищать собственную честь на дуэлях. У нас есть все, но вместе с тем нет ничего. Хана Сайто пообещала сайя свободу в обмен на деньги, если станет императрицей. И мы все продались с потрохами. Не только я – многие. Кио в том числе.

— Кио… – Рика не могла поверить своим ушам. – Как вы можете восставать против правителя, доверяющего вам свою спину? Сайто ничем не отличается от Кога или Сиры! Мужчины квартала – опасные соперники для знатных родов, претенденты на людскую любовь. Сайто получит трон или сбежит, а ваши трупы порастут травой в проклятых персиковых садах! Никто из них не даст вам свободу. Ты должен знать это лучше всех. Даже я это знаю.

Кацу равнодушно пожал связанными плечами.

— Скорее всего, мы умрем, дона, – согласился он. – Да и на слово Сайто я не полагаюсь. Но лучше уж устроить резню, чем оставаться чужой игрушкой. Я должен был попробовать завоевать трон. Желать этого так же естественно, как хотеть пить. Спроси у Кио, откуда у него на лице шрамы, и все поймешь.

Возражения рождались и умирали в ее груди, а из них ковалась решимость.