Книга Пять юношей квартала сайя, страница 128 – Ива Годар

Таро будет к ней добр, но ей все равно будет больнее, чем остальным, и почему-то Кацу глубоко задевала ее боль. Он хотел забрать ее часть, ведь переживать такое впервые было трудно. Он хорошо знал, как это бывает, хотя по прошествии лет успел забыть.

Ветер срывал лепестки и кружил их перед его мрачным лицом.

— Ты влюбился, Кацу.

— Катись к демонам, – отмахнулся тот. – В квартале нет любви.

— Ты отдал ее другому человеку ради ее же блага. – Кио покачал головой. – Не думал, что снова доживу до того момента, когда Кацу подумает о ком-то, кроме себя.

— Отвяжись, – огрызнулся Кацу. – Мне просто не хотелось, чтобы императрица обезглавила меня. Тебе говорили, что твои умозаключения раздражают?

— Говорят постоянно. – Кио сел рядом с ним, любуясь ночным садом. – Прямо сейчас я думаю, что нам пора отправиться в кабак, где Хидео и Аки наверняка уже осушили половину бутылки превосходного материкового вина, которое Широ оставляет для таких случаев. Будем играть в «Вора десяти холмов», и нам нужен пятый игрок.

— Хочешь сказать, единственный хороший игрок.

Кио снова кивнул, и они направились к выходу из сада.

— Мне вот что интересно… – Кио связал волосы в пучок и рассмеялся. – Что она хотела нам подарить?

Рика стояла в пустом театре наедине с демоном, сулящим сложность и многообразие любви. Тьма и серебро в его облике сливались в жаркую августовскую ночь, когда алмазные звезды светят так чарующе и ярко. Фигуру Таро будто создали из тревожного неба, под которым неспокойно дышит лес и куда-то зовет дикая часть души.

Рика ступила на тропу волка. Приблизилась к чаще, вырастающей из переплетенных черных побегов на коже, которые Таро нанес, чтобы наперекор остальным сделать тело менее совершенным. Но Рика не видела в нем ни одного изъяна. Раскаленные угли глаз. Голос, будто рокот вольного, непокорного моря. Он был грозой, пришедшей в город.

— Тебе достаточно просто сказать, – Таро взял ее за руку, – и я исполню то, что ты хочешь.

В этом простом жесте читалась игра в покорность, делающая его невыносимо желанным.

Выбор был сделан, но смелость на краткое время оставила Рику. Рядом с ним все слова казались произнесенными впервые, будто никто их прежде не касался.

— То, что я хочу?

Рика слегка дрожала, словно задетая музыкантом струна гуциня, звук которой уже исчез, а вибрация осталась. Невидимая струна продолжала колебаться в груди.

Суховатые мужские пальцы с чернильными обрывками переплели ее собственные – ласково, слишком интимно. Она даже не подозревала, что надавливающие на ее фаланги подушечки чужих пальцев и тесно охватывающие друг друга ладони ощущаются как полный чувственности намек. Словно сплетенные вместе любовники, не знающие стыда.

Прежде Таро был богом, идолом на пьедестале, но теперь стал мужчиной. Все дышало риском, каждый шаг превратился в предложение. Уже в следующий миг он нетерпеливо усмехнулся и прижал к себе. Она врезалась в него, в это непохожее на ее тело, дурманящий запах, окружавший сайя плотным ореолом, и манящий шелест одежды, нужной лишь для того, чтобы от нее избавиться. Это столкновение с человеком, а не с богом совершенно покорило Рику.

— Только не сажай меня в клетку. – Насмешливый голос Таро коснулся ее, словно набегающая волна.