Книга Сумрачный лес, страница 77 – Каролина Роннефельдт

Ей оставалось лишь догадываться, кто или что сжимает ее будто в тисках, отчего охвативший Бедду ужас безмерно усиливался. Она отчаянно напрягла все силы, но тщетно. Шаг за шагом ее неумолимо тянуло вперед. В памяти всплыли жуткие создания из древних легенд: тощая кобыла с длинными когтями, мохнатые крысы, тролли и оборотни. Вскоре Бедда почувствовала, что ноги ей царапает колючий вереск. Но что значила эта мелочь по сравнению с предстоящим знакомством с тварью из потустороннего мира?

— Помогите! Помогите, я не хочу умирать! – услышала Бедда свой отчаянный крик, и звучал он так же пронзительно, как визг зайца, за которым гонятся собаки.

В тот же миг она почувствовала, как что-то вцепилось в ее одежду сзади. Теперь невидимому чудовищу приходилось тащить двойной груз, потому что это Хульда с мужеством, порожденным отчаянием, намертво вцепилась в юбку подруги и не отпускала, хотя их обеих, пусть и чуть медленнее, все так же неумолимо тянуло в неизвестность.

Только сейчас Бедда заметила, что правой рукой она по-прежнему сжимает кочергу. Не до конца отдавая себе отчет в происходящем, она наугад ткнула железным заостренным шестом в туман. Удар пришелся по чему-то твердому. Тогда она ткнула сильнее, почувствовала, как острие пронзило шкуру твари и вонзилось еще глубже, и изо всех сил вцепилась в кочергу.

Протяжный вопль разорвал воздух. От этого жуткого тонкого завывания у Бедды кровь застыла в жилах. В этом вое отчетливо слышалась даже не боль, а неприкрытая злоба, холодная жестокость и горькая досада. Никогда прежде в Холмогорье не раздавался подобный звук, а если и раздавался, то уже изгладился из памяти квенделей за века благодушного забвения.

Бедда, теряя сознание, почувствовала, что хватка на ее плече ослабла, а потом и вовсе разжалась. В этот миг кочерга рывком выскользнула у нее из рук – видимо, застряла в глубокой ране отступившей твари. Судя по всему, неожиданное сопротивление разрушило колдовство.

Туманные облака постепенно рассеивались, и жуткий крик тоже терял силу, становился все слабее и слабее, словно чужой мир и все, что ему принадлежало, вернулись за невидимую границу. Мерцающие в воздухе пятнышки опускались на землю и испарялись, будто рой искр от догорающего костра.

Кругом вновь воцарилась ночная тьма. Все было кончено.

Бедда и Хульда сидели на лужайке неподалеку друг от друга, опершись руками о влажную траву. Взгляды их были устремлены вперед, туда, где на фоне кустов и деревьев чуть более темной тенью выделялась розовая беседка Гортензии. Из тьмы проступали очертания стола и стульев, и прохладный ночной воздух доносил аромат благоухающих роз, как будто ничего и не случилось.

Тишину нарушали лишь тихие всхлипывания, как будто плакал одинокий, всеми покинутый ребенок. Бедда с опаской взглянула туда, откуда доносились заунывные звуки и где должна была сидеть Хульда, и вздрогнула от резкой боли в левом плече. Она непроизвольно сжалась и опустила голову. Кто поручится, что опасность действительно миновала?

Все кругом застыло в безмолвном покое, и Бедда, собравшись с силами, подползла к Хульде, наверняка перепугавшейся куда сильнее. Подруга раскачивалась в такт всхлипываниям и, казалось, ничего не замечала, лишь беспрестанно шевелила губами, беззвучно разговаривая сама с собой. Бед-да вздрогнула и вспомнила минуты в доме Бульриха, когда Хульда читала стихотворение о Серой Ведьме. Опустившись рядом с подругой на колени, она обняла ее, не обращая внимания на уродливые отметины на своем плече.