Книга Сумрачный лес, страница 194 – Каролина Роннефельдт

— Кто-нибудь из вас осмеливался заглянуть в липу? До того, как поднялся туман? Я слышал, что он идет из глубины полого ствола.

— Некоторые, конечно, заглядывали, – ответил ему Криспин Эллерлинг, указывая за спину, будто те, кого он имел в виду, стояли прямо там. – Я и сам посмотрел, когда пришел сюда, но, кроме тьмы, ничего не увидел. Похоже, ствол на самом деле полый, и туман уходит вниз, точно под деревом есть подземный ход или нора, а может, старый подвал или что-то подобное. Странно только, что раньше ничего такого не замечали, ни разу за долгие годы! Видимо, еще ни одна собака не рылась тут под корнями. – Он покачал головой, как будто последнее утверждение его особенно удивило. – Или вся эта история просто не дошла до нас.

— Да, все верно, оглуши меня черная труба смерти! – Теперь уже важно шагнул вперед толстый пекарь и поставил рядом с собой хлеборезку. – С первыми же лучами солнца липа раскололась пополам с таким оглушительным треском, что и мертвого поднимет. Я услышал его за три улицы, лежа в своей постели, и все мои домашние проснулись и перепугались. Мне с трудом удалось их успокоить. А потом к нам прибежали соседи, которых тоже разбудил этот жуткий треск. Мы все двинулись сюда, на площадь, и из осторожности поначалу держались на расстоянии. Казалось, что дерево может упасть в любую минуту!

— А потом? Может, кто-то все же посветил фонарем в полый ствол? – с нажимом уточнил Одилий.

Венцель Рехерлинг посмотрел на него так, будто старик окончательно выжил из ума.

— Светить фонарем вниз? В дерево? Да никто не решался подойти к стволу, не то что посветить в него! Но вскоре туман стал сиять так ярко, что даже издалека было видно, что липа полая и внутри нее – черная бездна.

— Вы могли бы задействовать свою хлеборезку, господин Рехерлинг. Кто знает, что удалось бы выяснить, – заметил Моттифорд с самым серьезным выражением лица.

Пекарь покраснел, словно опасаясь, что именно этого от него сейчас и потребуют, и попытался незаметно отойти подальше вместе с верным инструментом. Отступление его прошло успешно, так как всеобщее внимание в эту минуту привлек громкий отчаянный крик.

Устав от разговоров и не замечая остальных, Гортензия медленно шагнула назад. К чему тратить слова, когда судьба дерева за их спиной была предрешена так же неотвратимо, как у старой башни, которая вот-вот обрушится? Гортензия почувствовала нарастающую тревогу, словно липа манила ее подойти поближе.

Всем известно, как притягательна зияющая бездна, когда даже с риском для жизни подходишь к ее краю, – так и Гортензию что-то заставило поддаться. Потребовался всего один шаг, чтобы перейти из теплых лучей утреннего солнца в раскидистую тень дерева.

Она немного поколебалась, так как боялась прикоснуться к туману – кто знает, что может произойти? Гортензия подумала о Райцкере, который чудом выбрался из мрака, пожертвовав одной кошачьей жизнью, и о Бедде, на которую напала жуткая тварь из такого же туманного облака. Гортензия снова задумалась, как лучше поступить. Сопротивляться? Или сдаться? И решила идти вперед.

Всего шаг – и хорошая погода резко сменилась плохой.

Теперь Гортензия стояла прямо в глубокой тени под деревом, на виду у остальных, и вместе с тем – в другом мире. Здесь было удивительно холодно и сыро. Туман приближался и все сильнее сужал свои сверкающие круги, словно паук, оплетая жертву серебряными нитями. Гортензия прогнала зашевелившийся страх. Именно так она чувствовала себя в детстве, играя в парковом лабиринте Краппа в игру «Гриб и грибник». Было одновременно весело и жутко прятаться в мрачном дупле старого дерева, и когда ее наконец находил «грибник», она с огромным облегчением возвращалась к яркому солнцу, с радостным криком меняя одиночество на круг друзей.