Книга Время ветра, время волка, страница 76 – Каролина Роннефельдт

— У меня только один вопрос, – прервал ее Карлман. – Мы отправляемся в Баумельбург все вместе из Зеленого Лога? И наденем там маски? У меня с собой почти ничего нет, так что завтра я бы съездил в Звездчатку со Звентибольдом и Тильдой… Я все равно собирался это сделать… даже если будет трудно войти в дом без мамы, – пробормотал он, запинаясь.

— Ты можешь остаться здесь. У Бульриха всего достаточно, об этом уже позаботились, – заверил его старик Пфиффер. – Что же касается праздника, то, конечно, желательно быть как все, в масках и мантиях. Будем ли мы участвовать в карнавальных шествиях или просто наблюдать с обочины, решим на месте. В опасном деле всегда лучше держаться незаметно, позади всех, откуда удобно следить за развитием событий. Где же лучше прятаться, как не под маской среди сотен других таких же?

— Ну а если, несмотря на все мрачные ожидания, вместо «опасного дела» мы увидим прекрасный и радостный праздник, будет неплохо заранее запастись подходящим нарядом, чтобы пройтись с ряжеными, – позволил себе высказать слабую надежду Биттерлинг. – Я тоже предлагаю отправиться всем вместе из Зеленого Лога, поскольку мы с Тильдой не собираемся ехать через Двенадцать Дубов и мимо Сумрачного леса. Завтра мы вернемся в Звездчатку, а через неделю будем здесь, с собранным багажом, готовые к путешествию.

Ночевать Биттерлинги собирались у Хульды и вместе с ней и стариком Пфиффером покинули гостеприимный дом Гортензии. Дядя и племянник Шаттенбарты тоже ушли, им нужно было пройти всего несколько шагов до соседнего дома, что они собирались сделать уже давно.

Расходились все с чувством, что приняли правильное решение. Любопытство смешалось с горем, врожденная решимость и стремление действовать возобладали над горьким унынием и печалью. Они поедут в Баумельбург ради Бедды и всех квенделей Холмогорья, чтобы их не одолели никакие темные силы.

Неделю спустя холодным утром, когда Зеленый Лог снова накрыл густой туман, принесший с собой мороз, Карлман сошел по лестнице со второго этажа и застал Бульриха за поздним завтраком в зеленой гостиной. На дядю, такого заботливого, всегда можно было положиться, молодому квенделю это нравилось. Бульрих был с ним внимателен, оставлял одного, когда возникала необходимость, и находился рядом, когда племянник в нем нуждался.

Карлман переживал ужасное время, потому что только теперь понял, каково это – навсегда остаться без матери. Первые несколько дней после похорон Шаттенбарты провели в полном уединении. Только Гортензия время от времени заглядывала к ним и приносила из кухни и погреба что- нибудь вкусненькое. При этом не забывала упомянуть, что подготовкой к путешествию в Баумельбург она занимается лично вместе со стариком Пфиффером. Бульрих был уверен, что беспокоиться не о чем, и потому медлил со сборами, как и Карлман, которого в последние ночи мучили тяжелые сны.

«Если бы я вернулся в Звездчатку и сейчас жил один, то, наверное, превратился бы в одинокого и ворчливого квенделя, как Эйхаз у реки», – подумал Карлман, глядя на Бульриха устало, но с невыразимой благодарностью.

Дядя дружелюбно кивнул племяннику.

— Будь так добр, передай мне кисет с табаком и трубку, которые Гортензия вчера снова спрятала за деревянной шкатулкой на полке. А потом садись рядом и поешь вместе со мной как следует. Потому что, хрупкий ты моя грибочек, щеки у тебя совсем впали и весь ты какой-то бледный. Так что очень советую подкрепиться гречневой кашей с маслом и клеверным медом.