Книга Время ветра, время волка, страница 55 – Каролина Роннефельдт

Однако испугался он скорее того, как она выглядела, чем того, кем она была. Складки рваной мантии развевались вокруг нее, напоминая взъерошенные перья. Но страшнее всего оказались глаза, в которых не было ничего человеческого: ярко-желтые, с огромными зрачками, глубоко запавшие, они горели на истощенном лице, где плоти было так мало, что голова походила на птичью. Женщина подняла руку – иссохшую клешню с длинными когтистыми пальцами – и снова постучала по стеклу.

Тук, тук, тук; тук, тук, тук.

Затем указательный палец изогнулся костлявым крючком и поманил квенделя к выходу. Бескровные губы старухи зашевелились, изрекая слова, которые Бульрих не мог расслышать, но все же понял: «Пойдем со мной, пойдем со мной».

И вдруг он осознал, кто перед ним, и, уже не думая о том, спит он или видит все наяву, громко закричал:

— Оглуши тебя черная труба смерти, я не хочу умирать!

Ему удалось стряхнуть оцепенение и вырваться на свободу. Бульрих выбежал из гостиной через маленький коридор к парадной двери и бросился на улицу. Узкий палисадник он пересек в два прыжка. Калитка с грохотом захлопнулась за спиной, и звук стремительных шагов заглушил слабое журчание родника у садовой стены, струйка которого исчезала под валуном каменной «прачки». Краем глаза Бульрих заметил, что отблеск света на отесанной ветром поверхности камня сделал ее скрюченную фигуру удивительно яркой. Потом его накрыла тьма, и он вслепую побежал по тропинке.

Бледное сияние угасло. Веки сомкнулись над неподвижными глазами, и седая старуха снова скрылась в тени. Древняя и мудрая, как время, она ушла без сожаления и спешки. Здесь в ней нуждались, и она явилась, чтобы увидеть, готовы ли они. Эта ночь была длинной, но не настолько, как ее собственная, которая растянулась в вечность. Воцарилась непроглядная темнота и тишина, только над опушкой леса раздался заунывный крик совы:

«У-ух! У-у-у-уит! Пойдем со мной! Пойдем со мной!»

Сова улетела бесшумно, как снежинка; только по крику можно было понять, что направляется она, выпорхнув из кроны дерева, вглубь спящей деревни.

Тем временем вдоль забора крался кот. Он шел домой, потому что прохладный ветер ерошил его шерсть цвета ржавчины, и ему захотелось погреться на любимом месте перед камином. Сегодня был не лучший вечер для долгих прогулок: даже родные тропинки казались черными, будто запрещая по ним ходить, а воздух пах плесенью, как и сырая земля под лапами. Крысы, мыши и прочие мелкие твари, дрожа, прятались в норах – они не выйдут оттуда до рассвета. Отправляясь на позднюю прогулку, рыжий Райцкер почувствовал, что эта ночь несет угрозу, нечто страшное нависло над мшистыми крышами Зеленого Лога. Знали об этом и другие животные в деревне, но не их хозяева, которые, за редким исключением, давно мирно спали. Несмотря на излишнюю внимательность к предзнаменованиям, многие давно позабыли, как выглядит настоящая опасность.

Кот воспользовался щелью в ограде, сквозь которую так удобно было бродить из сада в сад. Старик Пфиффер не починил забор, потому что Хульде, доброй соседке Одилия, нравилось видеть по вечерам Райцкера, который никогда не отказывался от угощения. Но сегодня он обнаружил, что двери и окна ее дома крепко заперты, а миски не видно ни на площадке маленькой оранжереи, ни под жасмином. И все же Райцкер пришел не напрасно; он вообще редко делал что-либо зря, потому что, как и все коты, был умен и терпелив. Вскочив на низкий подоконник снаружи, он услышал слабый вскрик. Хульда, должно быть, сидела за окном. Кот заметил, что она чем-то встревожена, когда хозяйка дома приоткрыла створку, чтобы впустить его.