Книга Время ветра, время волка, страница 140 – Каролина Роннефельдт

— Ты немного порыбачил в темной воде, – ответил старик Пфиффер, – но твое время еще не пришло.

Одилий оказался прав: Левин Хелмлинг и трое его детей, ехавшие первыми, заметили, что густые леса слева и справа от Зайчатки резко кончились и открылся вид на широкую равнину – она была словно огромный зал, куда привел их живой коридор. Над путниками нависал полог облаков, спускавшийся почти до самых Заливных лугов, покрытых тонким слоем снега. Небо и земля сливались, скрывая даже линию горизонта на севере, где дымка окутывала Старые Буки.

Впереди с запада на восток протянулась темная лента старой дороги, соединявшей Воронью деревню и Запрутье. Несмотря на мрачную погоду, по ней двигалась длинная процессия огней. Еще дальше к востоку виднелись очертания множества маленьких, будто игрушечных, конных повозок, в которых по берегам Зайчатки, далеко впереди кавалькады Хелмлингов, ехали на Праздник Масок другие квендели. А вдали, на лесистых холмах, было место встречи всех этих светлячков, роящихся в тенях, – все они стремились к одной цели, прибывая из разных уголков страны. Они направлялись в Баумельбург – зеленое сердце восточных холмов, одно из старейших поселений Холмогорья.

Оглядывая открывшийся простор, квендели из Фишбурга и деревни у Жабьего Моста вздохнули с облегчением. Они наконец-то почувствовали приближение великого праздника, и недавние заботы и трудности, связанные с извилистыми путями вокруг Сумрачного леса, вдруг показались лишь воспоминаниями о кошмарном сне и улетучились, как затхлый запах на свежем холодном воздухе, под веселые звуки пастушьих рожков и колокольчиков маскарадных процессий.

От прибрежной дороги кавалькаду отделяла узкая тропинка. Она вела от Крапповой пущи к единственному поселению на Заливных лугах. Там, среди ольховой и ивовой рощ, располагались небольшие фермы и деревушка Зальбрух. Сейчас оттуда приближались две повозки и несколько всадников из старейших кланов Вайден-Зайтлингов и Визен-Эллерлингов. Одну из повозок украшали серебристые ивовые ветви с сережками, оставшиеся с прошлой весны. Другая была увита плющом так, что казалось, будто упряжка буланых пони тащит за собой кусочек леса.

Путники из Зальбруха остановились на развилке и терпеливо ждали, пока мимо пройдет большая процессия; они весело размахивали руками и приветствовали знакомых. Вскоре стало ясно, что за ветвями плюща скрывается не менее десяти веселых квенделей в странных зеленых масках, которые они держали перед раскрасневшимися от волнения и холода лицами, – эти квендели нарядились на праздник лесными духами и луговыми гоблинами.

Примкнув к последней повозке, они продолжили путь. Серо-белый простор слева казался бесконечным – при пасмурной погоде мало что было видно. Лишь по берегам Зайчатки из теней выглядывали кусты и деревья, будто гости из далекого леса, возвещавшие, что лугам не придется вечно стоять пустыми.

Там, где Зайчатка и Лютинка наконец-то соединялись, из рощицы выглядывала крыша одинокого домика – здесь жили Ансегисель Хонигман, пасечник, и его дочь Мальве, которые тоже собирались присоединиться к кавалькаде.

На полпути к их дому Левин велел Хелмлингам остановиться. Близился полдень, и было достаточно времени, чтобы отдохнуть, напоить пони и утолить голод, ведь завтрак они поглотили уже несколько часов назад. К тому же все хотели поприветствовать новоприбывших квенделей и обсудить, кто в каких масках появится на празднике.