Книга По ту сторону тени, страница 90 – Каролина Роннефельдт

Пользуясь случаем, старик Пфиффер не отказал себе в удовольствии раскурить трубку. Вскоре к нему присоединились Бульрих, Звентибольд и Кремплинг.

«Больше такое никогда не повторится, – подумалось вдруг Гортензии, и она ощутила укол тревожного предчувствия, от которого не удавалось избавиться. – Паутина в мозгу и мухоморы… Все это – обманчивое затишье перед бурей, а уж будет она точно страшнее всего, что мы пережили до сих пор, если не хуже».

Гортензия поплотнее закуталась в теплый плащ с меховой подкладкой. Спиной она ощущала призрачный холод, окружавший лагерь, лишенный привычной защиты крыши и стен. Старик Пфиффер, конечно, нашел необычный способ смягчить суровые обстоятельства, в которых они оказались, однако Гортензия подозревала, что ее конечности, как и мысли, леденеют не только от холода ветреной ночи. Она была готова поклясться всеми мирными лесами родных холмов – здесь отовсюду веяло дыханием смерти. Оно было в ветре, который проносился по пустоши, спускалось с темных туч, поднималось от земли, и всякое существо с теплой кровью, рискнувшее вступить в этот непостижимый иной мир, охватывал озноб.

— Жутко сознавать, что, кроме нас, здесь нет ни одной живой души, – нарушил Горм молчание, которое давно уже казалось Гортензии гнетущим. Молодой Хелмлинг, сидевший рядом с Карлманом и Эппелином, похоже, ощущал схожую тревогу.

— Будем надеяться, что это не так, – спокойно ответил старик Пфиффер.

Он с удовольствием затянулся, и угольки в его трубке засияли. К аромату смолистого дыма из печки, словно воспоминание о лучших временах, добавился старый знакомый запах «Баумельбургской Камнеломки» в смеси с сушеными травами и диким медом.

— Потому что иначе наше путешествие будет напрасным, и с нами никто не сможет вернуться – ведь мертвые остаются с мертвыми, – заключил он. Затем он повернулся к Биттерлингу, который сидел напротив и отчетливо видел, как блестят глаза Одилия. – Мне не хочется верить, что ты и в самом деле видел Тильду, Звентибольд. Скорее, то был образ из злого сна, посланный, чтобы напугать тебя, а значит, и всех нас. Однако мы пошли дальше, не повернули назад, и хотя Энно нет с нами и мы знаем, что в Зеленом Логе еще бушует зло, мы добрались до границы. И никакого вреда нам не причинили.

— Интересно, как там господин Гизил и отряд из Краппа? Что произошло с ними, когда опустился туман? – задумчиво произнес Пирмин, болезненно морщась при воспоминании об Энно. – Когда мы пересекали границу, я видел лишь неясные тени. У меня в ушах шуршало и свистело так, будто это шумели Черные камыши, клянусь серыми поганками. Возможно, каждый из нас столкнулся с собственным кошмаром.

— Да, – вздрогнув, согласился Эппелин, – мне показалось, что я уже совсем не с вами, потому что я видел своих квенделинцев так же ясно, как если бы стоял среди них. Райцкеры скакали за старым Бозо по тропе высоко в горах. На их пути стояли столбы с масками и даже черепами, а вой ветра напоминал завывание волков. Я чувствовал, что они едут навстречу гибели, но витал над ними, как немой, бесплотный дух, и не мог их предупредить.

Ответом ему стало общее молчание, печальное и тревожное. Карлман тоже боролся с обрывками воспоминаний из тумана, которые постепенно складывались в жуткую картину, и когда он понял, что видит, то решил об этом молчать. И тут он услышал спокойный голос дяди.