Книга По ту сторону тени, страница 281 – Каролина Роннефельдт

Очнувшись от липкой дремоты, Гортензия обнаружила, что ее голова покоится на плече Бульриха, который все еще спал и тихонько похрапывал. Она резко выпрямилась, но не из-за неожиданного соседства, а потому что обнаружила то, чего давно опасалась: Карлман и Горм исчезли. Там, где они сидели, остались только их походные мешки, но еще больше Гортензия удивилась, увидев одинокого Нибелунга. Пони стоял, понурив голову, словно тосковал по молодому хозяину. Биттерлинг свернулся калачиком рядом с кузеном и натянул на голову капюшон плаща, но все равно казалось, что его знобит. Без согревающего костра было очень холодно, а наверху, над хребтами и вершинами, гулял неутихающий ветер. Старик Пфиффер стоял на смотровой площадке, привалившись к скале, из-за которой наблюдал за окрестностями.

— Не шуми, пусть остальные немного поспят, – тихо сказал Одилий сверху и начал спускаться. Кот Райцкер следовал за ним по пятам.

Гортензия прислушалась к совету и осторожно поднялась; Бульрих заворчал во сне.

— Полагаю, невозможно не заметить, что Карлман и Горм исчезли, – прошипела Гортензия, как только старик Пфиффер предстал перед ней. – И давно их нет?

— Около двух часов, если считать по времени Холмогорья, – ответил Одилий и сразу же продолжил, прекрасно понимая, что хочет сказать ему Гортензия: – Они ушли, как Карлман и предупреждал. Давно пора относиться к мальчикам серьезно, ведь не зря они отважились на такое путешествие.

Его зеленые глаза сверкнули на грязном лице, но он быстро взял себя в руки.

— Можно было хотя бы разбудить Бульриха, когда уходил его племянник, – сказала Гортензия, не желая сдаваться. – Быть может, они больше не увидятся на этом свете.

— Поскольку я в это не верю, то ничего такого и не сделал, – твердо и решительно ответил старик Пфиффер. – И вам с Биттерлингом я тоже дал поспать, потому что сейчас нам как никогда нужно собраться с силами и ждать благоприятного момента.

— Благоприятного момента? Для чего? – раздался позади них сонный голос Бульриха. – Как по мне, так сейчас вполне благоприятный момент для хорошего завтрака – мне что-то такое снилось…

Они услышали, как картограф зевнул, а потом в ужасе охнул.

— Как же так? Карлман, Горм… Ну да, теперь уже слишком поздно, – едва слышно выдохнул Бульрих. – Я бросил их на произвол судьбы! Быть может, они пошли на смерть, а я все проспал. Никогда себе не прощу!

Запрокинув голову, картограф посмотрел на могучие стены и башни крепости Погибели, взмывающие к облакам. Невозможно было представить, что Карлман решится войти туда, а потом вернется вместе с Гормом и Гризельдой.

— Все Шаттенбарты упрямые – что стар, что млад, – перебила его Гортензия, и голос ее прозвучал гораздо суровее, чем ей бы хотелось. – В конце концов, ты тоже не слишком разговорчив, зато искать пути-выходы – это у вас обоих в крови. А твоему племяннику есть ради кого жить – у него на уме и в сердце среброволосая дочь Хелмлингов, так что пока не теряй надежду.

— Я давно вас слушаю, – с трудом поднимаясь, вступил в разговор Звентибольд, которого разбудили перешептывания спутников. – То, что мальчишки ушли, – это ужасно, хотя чего-то в этом роде и следовало ожидать. Как и того, что у нас в отряде, судя по всему, наметились разногласия.