Книга По ту сторону тени, страница 28 – Каролина Роннефельдт

Одилий снова умолк, и кто-то протянул ему кружку с горячим пуншем. Старик задумчиво уставился в клубящийся над кружкой пар. Неожиданно он заговорил нараспев, словами из старинной песни, которая, казалось, была обращена к окружавшим его слушателям:

— Сколько лиц веселых рядом вижу в отблеске огней… – Это была песня масок Холмогорья, и голос старика Пфиффера опустился до шепота, будто он произносил заклинание: – В пламени костров, под барабанов дробь… – Слова прозвучали так непривычно, что знакомая мелодия показалась квенделям магическим песнопением. – Сгинет пусть зло – прочь, прочь… – закончил Одилий, не повышая голоса.

— Верно, верно! – крикнул оглушительным баритоном Бозо Райцкер, поддерживая Одилия. Не только он заметил, что старик заменил слово «зима» в последней строчке на «зло».

Словно ожидая того, что тихий призыв Одилия найдет отклик, старый Райцкер повторил:

— Да сгинет зло! – И пристально оглядел комнату, пронзая слушателей острыми, будто стрелы, взглядами. Вид у него был такой грозный и решительный, что некоторые даже попятились.

— Прочь, прочь! – прозвучал дерзкий приказ, изгоняющий силы тьмы. Даже печальные Винтер-Хелминги и вечно бесстрастный хранитель моста не стали молчать, и если Одилий и Бозо собирались вселить в пришедших квенделей немного уверенности и веры в лучшее, прежде чем обсуждать подробности, то им это удалось так же легко, как если бы два старых квенделя договорились обо всем заранее.

— Что же нам делать, дорогой Одилий? – спросила Армиллария Сандборстлинг, не переставая обнимать и гладить серую кошку, которая принадлежала ее юной хозяйке.

— Есть у меня мысль, но я не могу никого заставить пойти на такой риск. Вам будет трудно даже просто поверить, что это возможно, – ответил ей старик Пфиффер. – Во имя всех квенделей Холмогорья, что вы скажете, если я заявлю, что тот, кто живым попал в Страну теней, еще не потерян безвозвратно?

Казалось, что все одновременно затаили дыхание, и треск поленьев из камина прозвучал особенно громко. Биттерлинг, который искал табурет поближе к огню, вздрогнул и едва не упал к ногам Одилия. Выпрямившись, он с сомнением уставился на старика, словно не веря собственным ушам.

— Не потерян б-безвозвратно? – заикаясь, выдавил Звентибольд. – То есть не умер?

— Ах ты пень трухлявый! Как смеешь ты играть с чужим горем? – Обращенные к старику Пфифферу, эти слова прозвучали устрашающе. Владелец Фишбурга поднялся со скамьи, на которой сидел между сыновьями. В здоровом глазу Левина вспыхнул гневный огонь.

Ответ Одилия потонул в раздавшемся шуме – все вскочили со своих мест, взволнованно крича и перебивая друг друга, полные страха и негодования. Но о чем бы ни спорили собравшиеся, одно было ясно: старику Пфифферу не поверили.

Бозо откинулся в кресле, спокойно, без капли удивления, оглядывая гостиную. Однако и он вздрогнул, как все остальные, когда пол под ногами содрогнулся от сильных ударов.

Хранитель моста, сидевший до того у окна, внезапно очутился возле камина, где ударил тростью по дубовым половицам с такой силой, что от железного наконечника полетели зеленоватые искры. Как и в прошлый раз, на совете в «Старой липе», Себастьян остановил беспорядок с помощью магии огня.