Книга По ту сторону тени, страница 273 – Каролина Роннефельдт

Карлман же забыл обо всем, увидев тонкую руку, выглядывающую из-под мантии там, где путы не касались одного из рукавов. Запястье было богато украшено тяжелыми драгоценностями из древних гробниц. Если бы их было больше, то уже этого хватило бы, чтобы пригвоздить хрупкую девушку к стулу; быть может, она вовсе не мертва, а просто лишилась сознания под этой чудовищной тяжестью?

— Быстрее! Горм, помоги мне, – позвал друга Карлман и перегнулся через подлокотник стула. Не теряя времени, он принялся стаскивать блестящие обручи и кольца с запястий и пальцев безмолвной пленницы. Под бледной и холодной кожей запульсировала теплая кровь.

Горм стремительно приблизился, выхватил отцовский кинжал и разрезал вуаль, свисавшую из-под короны. По плечам девушки рассыпались серебристые локоны, переплетаясь с мерцающими паутинками, корона заскользила на сторону, грозя упасть. Карлман вовремя подхватил ее и спас драгоценную реликвию от падения на каменные плиты. Чуть помедлив, он положил корону на стол рядом с мечом.

— Гризельда! – снова воскликнул Горм, на этот раз громко и с нарастающей уверенностью.

Едва сдерживая беспокойство, он просунул руку под подбородок сестры, нащупал на ее шее широкие цепи и рванул – украшения со звоном упали на пол. То были роскошные драгоценности людей, из золота и серебра, усыпанные сверкающими камнями. На девушке оставалось еще множество этих непомерно дорогих безделушек из могил, но молодые квендели вдруг услышали, что она со стоном приходит в себя. Прежде чем они принялись разматывать веревку, пленница зашевелилась, словно проверяя, повинуется ли ей тело. Когда она подняла голову, сама, без помощи брата, перед ней предстали покрытые потрескавшейся мазью серые лица, которые она сразу же узнала.

— Горм, дорогой брат! – воскликнула она. – И Карлман Шаттенбарт – это и в самом деле вы! И Арва! Ах, святые трюфели, значит, предчувствие меня не обмануло! Верится с трудом, но так и есть! – По ее впалым щекам побежали слезы. – Скорее освободите меня от уз, – приказала Зимняя королева с тихим всхлипом, в котором не было печали, – иначе я решу, что мне снится прекрасный сон, который вскоре развеется.

Веревка соскользнула на пол и осталась лежать вместе с великолепными украшениями, а Гризельда оперлась на руку брата и поднялась, с трудом держась на босых, покрытых синяками ногах. Брат и сестра обнялись и прошептали друг другу несколько слов, которые Карлман не расслышал. Он молча стоял рядом с ними, будто чужой, и держал Арву, пока хозяйка к ней не повернулась. Гризельда забрала у него кошку и нежно обняла, после чего усадила Арву обратно на стол. Наконец младшая из Винтер-Хелмлингов коснулась грязных щек Карлмана и поцеловала его в лоб. Разрезанная вуаль окутала их, словно мерцающий туман.

— Спасибо тебе, – прошептала Гризельда, – спасибо тебе сейчас и вовеки. Хвала грибным кольцам мирных лесов, ты презрел смертельную опасность и последовал за мной на гораздо бóльшую глубину, чем подвалы Фишбурга.

— Потому что ты – свет, – прошептал Карлман ей на ухо.

Среброволосая девушка смотрела на него так лучезарно, что он ни капли не сомневался в своих словах. Но тут ее едва заметная счастливая улыбка померкла.

— Не говори этого, Карлман. Повелитель Тьмы думает так же и хочет, чтобы я совершила нечто ужасное, помогая ему, – мягко и печально сказала она.