Книга По ту сторону тени, страница 240 – Каролина Роннефельдт

— Гоблинский мох и дрожащие поганки, еще утром никто из нас не верил, что мы снова увидим тебя живым, мой дорогой мальчик! – растроганно говорил старик Пфиффер. – Ногу в стремя, и был таков! Увел этих кровожадных тварей, чтобы защитить своих спутников. Благодарение святым трюфелям за то, что сны иногда оказываются просто снами, и за то, что милосердное провидение вырвало тебя и пони из волчьих лап!

— Как все было? – спросил Карлман, чуть отстраняясь от Горма, чтобы посмотреть ему в лицо.

В дополнение к шрамам, полученным во время пожара в Баумельбурге, на лбу и щеках молодого Хелмлинга появились глубокие царапины. Только сейчас все заметили, что его правая рука безвольно болтается, а из-под рукава торчит бинт. На окровавленном боку пони виднелись красные следы от когтей, недавно смазанные заживляющим бальзамом.

— Еле-еле улизнули, – ответил Горм, заметив вопросительные взгляды. Он с вымученной улыбкой посмотрел на Одилия. – Мой кошмарный сон сбылся, дорогой Пфиффер, и теперь я знаю, чем он закончился. Нибелунг прыгнул, но нас поймали в воздухе. Удивительно, что нам вообще удалось увести стаю так далеко. Должно быть, призрачные волки подражали своим настоящим собратьям, которые подолгу преследуют добычу. Но тогда двое из стаи вцепились в нас, а остальные, должно быть, готовились к прыжку, как вдруг произошло еще одно нападение, на этот раз сверху.

— Скажи, кто это был? – потребовал Эппелин.

— Избавим Горма от необходимости отвечать, – вмешался Бульрих. – Если в тяжелые времена приходит помощь, пора бы запомнить, кого за нее благодарить.

Все молчали, пока Горм не кивнул, глядя и на друзей, и на воинов-хульдов.

— Да, ты все правильно понял, добрейший картограф Холмогорья, – сказал брат Гризельды, устремив взгляд в бесконечную даль. – Когда Нибелунг прыгнул, а волки бросились на нас, я почувствовал над головой сильный порыв ветра, а потом увидел одноглазого человека, полного неистовой, страшной ярости. Он навис над нами, будто черный столб бури. Его плащ раздувался и затмевал пустошь, и вдруг я увидел, как вспыхнуло лезвие огромного меча. Лицо воина было искажено гневом, а рядом порхали два вóрона, наши бывшие проводники, – их отчаянное карканье заглушало злобное рычание волков. Потом началась схватка. Взметнулись перья, полетели клоки шерсти. Хлынула кровь, мимо пролетела волчья лапа. Раненый волк взвыл от боли, а остальные отпустили меня. Вся стая набросилась на Храфну Штормовое Перо.

Я видел, как он пошатнулся, но не упал, однако я и сам тогда начал терять сознание. Казалось, я снова вижу сон, в котором скачу на Нибелунге и нас несет высоко над землей на крыльях бури. Очнулся я уже в этой пещере. Повелитель вóронов и его помощники исчезли, но мы с пони были живы, и на этом чудеса не закончились, потому что теперь за нами присматривали хульды. – Горм почтительно кивнул Гундомару и Гландиферу и покачал головой, словно до сих пор не верил в то, что с ним произошло. – Черен, словно ворон, – наконец произнес он дрогнувшим голосом.

— Не знаю, где я это услышал, но внезапно такие слова прозвучали в моей голове. Клянусь честью Винтер-Хелмлингов, я обязан жизнью тому, кого называют Храфна Штормовое Перо! – воскликнул Горм и печально добавил: – Теперь он сам ранен, а с ним и один из его вóронов, если вовсе не мертв. Я знаю это, хоть и не видел. Теперь и вы все знаете.