Книга По ту сторону тени, страница 222 – Каролина Роннефельдт

Звентибольда явно переполняла радость от встречи с друзьями, но и по Полузубу он, похоже, скорбел искренне. Когда подошла Гортензия, Биттерлинг заговорил с ней настороженно и без одобрения. Дама Самтфус-Кремплинг и сама была заметно расстроена случившимся и не хотела, чтобы невысказанный упрек Биттерлинга помешал их воссоединению. Она заговорила сама – сначала смущенно, а потом с гневом:

— Елки-поганки! Откуда нам было знать, что этот скользкий сморчок не заманивает нас в ловушку, где поджидают другие такие же, а то и твари пострашнее, готовые вцепиться в нас острыми когтями и клыками?!

— Чудовища? Вроде меня? – требовательно переспросил Биттерлинг. – Правильно ли я понимаю, что вы пошли за ним, потому что с самого начала разгадали его зловещие намерения, а не потому, что Полузуб предложил вам помощь? То есть, мои драгоценные умнейшие охотники, вы последовали за страшным злодеем в его логово, чтобы убить бедного мохнатого лиса в норе? Героический поступок, ничего не скажешь, особенно в потустороннем мире, где, надо признать, не всегда отличишь друга от врага. Да вы накликали на нас куда бóльшие беды, чем можете себе представить, клянусь всеми храбрыми Биттерлингами прошлого!

Друзья никогда не слышали от Звентибольда подобных речей. Гортензия, которая всегда относилась к нему с величайшим уважением, изумилась больше всех. Подумать только, ведь они столько пережили вместе, перенесли столько тяжких страданий и стали настоящими друзьями! Теперь же он отнесся к ним столь презрительно, словно у него было гораздо больше общего с Полузубом, чем с прежними товарищами, которые теперь пятились от него тем дальше, чем дольше он говорил. К концу речи Биттерлинга рядом с ним остались только Шаттенбарты – старый и молодой.

Но вот старик Пфиффер отодвинул Гортензию в сторону и встал перед Звентибольдом. Его глаза грозно сверкнули.

— Давай-ка выясним, как ты здесь очутился и с чего вдруг называешь этого Полузуба спасителем и даже предком? Если бы я не был совершенно уверен в том, что это ты, мой добрый Звентибольд, стоишь передо мной, то, услышав такие речи, засомневался бы. Ведь потусторонний мир полон загадок. Пути здесь порой слишком длинны, если так нужно врагу, а дни так коротки, что почти ничего не успеваешь сделать. Здесь и старый друг может перейти на другую сторону, клянусь Эстигеном Трутовиком…

— Все так, все так, кс-с, кс-с! – прошуршал на полу тихий голосок, будто зашелестели сухие листья.

Увидев, как по неподвижному холодному трупу Полузуба волной пробежала дрожь, квендели в ужасе завопили, разбежались и попрятались – подальше от очага и того, что перед ним шевелилось. Биттерлинг тоже спрятался – похоже, и он не ожидал возвращения к жизни хранителя холмов.

Полузуб медленно выпрямился, с хрустом вытянул хрупкие руки и ноги и стал едва ли не выше ростом, чем до выстрела. В его груди зияла дыра размером с кулак, в которой виднелись ребра и сквозь которую мерцал свет костра. Потверже встав на ноги, Полузуб закатил глаза.

— Слизь и тина, мне следовало бы как следует разозлиться, – обратился подстреленный к Гортензии, – но иногда надвигающаяся буря просто обязана разразиться, пусть даже кого-то и поразит при этом молния. Однако что случилось, то случилось, а что будет дальше – пока неизвестно. Меня разделили железом, кс-с, кс-с, кс-с, а это значит, что мне придется пробыть здесь дольше, чем хотелось бы, ах и ох!