Книга По ту сторону тени, страница 214 – Каролина Роннефельдт

— Значит, все под землю. Полагаю, у нас нет выбора, – подытожил картограф и глубоко вздохнул.

Полузуб распахнул перед ними каменные ворота, как почтительный слуга. Один за другим они пригнулись и перелезли через снежный порог. Семеро квенделей, собака, кот и кошка скрылись в скале. Хранитель холмов последовал за ними последним, прошептал несколько слов, не громче, чем шуршит мышь, пробегая по сухим листьям, и проход закрылся, как будто его никогда и не было.

Мгновение – и Полузуб достал откуда-то из темноты факел. Он зажег его искрой, которая, казалось, выскочила из его желтых глаз – кто знает, на что способен этот призрак? Сжимая в руках мерцающий факел, он повел маленький отряд вниз по пологой лестнице – он явно шел тут не впервые. Снизу дул ледяной ветер, но вскоре лестница закончилась, и путники зашагали по прямому туннелю, потолок которого выгибался дугой над их головами – здесь и человек мог бы выпрямиться, места бы хватило.

«Здешним мертвецам ни до чего нет дела, да и мало что от них осталось», – с тревогой думали квендели.

Однако ступать они старались как можно тише и осторожнее, будто боялись нарушить покой давно ушедших. Вдоль стен на полу были разбросаны кости, черепа и даже крупные останки тел, их обледенелые поверхности блестели в мерцании факела. Квендели задрожали, и вовсе не от холода. Полузуб шел торопливо и не оглядывался, пока коридор не расширился, превратившись в подземную комнату. В центре темного зала, всего в паре шагов, на каменном постаменте возвышались три открытых гроба. Проводник остановился и повернулся к путникам, подняв темный факел над страшной скрюченной головой и сероватым дрожащим телом. Не слишком ли легко доверились они в этом жутком месте мертвецу, который мог вовсе не желать им добра? Путники застыли на месте, боясь заглянуть в гробы, и Полузуб поманил их за собой.

— Кс-с, кс-с, прочь трепет, дерзай! Летим стремительно, как северный ветер, – произнес он знакомые слова и нетерпеливо топнул.

В воздух взвился какой-то бледный порошок, и друзья даже испугались, не рассыпались ли в прах иссохшие ноги Полузуба? Однако проводник настойчиво тянул к ним руку. В другой он держал факел и освещал им то, что выгреб из одного из гробов – пепельного цвета массу, которую шевелил ветерок и в которой поблескивали лоскуты кожи и плотные вкрапления чего-то непонятного.

— Смажьте себя этим, здесь на всех хватит, – потребовал он, не обращая внимания на ужас в глазах путников.

— Только через мой труп! – воскликнул Эппелин, но в ответ получил лишь усмешку.

— Сынок, ты смешно шутишь, но такие шутки здесь не к месту, если учесть последствия, – лукаво проговорил Полузуб.

— Во имя черных гнилушек, что это? – поспешил переспросить молодой квенделинец.

— Ил и слизь, просто жижа из сгнившей плоти и костей, – ответил проводник, с усмешкой приближаясь к путникам и размахивая перед ними горстью темного месива. Квендели с отвращением отшатнулись, но отступать было некуда. – Но она нужна, чтобы скрыть ваш истинный запах, – прошипел Полузуб. – Хотите? Или не хотите? Мажьте лица, пока на запах вашей живой, пропитанной кровью плоти не явились те, кто живет в старых холмах наверху. О, как они набросятся на вас! Съедят живьем, если не помажетесь кашицей из мертвецов. Не забудьте смазать своих животных и поспешите, клянусь всеми трутовиками!