Книга По ту сторону тени, страница 204 – Каролина Роннефельдт

— Пойдемте посмотрим, – едва слышно произнес Бульрих.

Он вытащил меч из ножен, отгоняя вдруг подступившую тошноту. Хотя вокруг не было никого, кроме них, враг вполне мог притаиться за тем холмом, где цепочка следов не то обрывалась, не то была просто засыпана снегом. Ждет ли их там бездонная пропасть? Или яма в земле, ставшая могилой, на дне которой лежат Горм и Нибелунг с раздробленными костями? Или только их обглоданные кости?

Бульрих решительно направился вперед. Друзья последовали за ним, держа оружие наготове. Склон и последующий подъем не были крутыми, однако шли квендели тяжело, ноги их будто налились свинцом. Неудивительно, что Траутман опередил всех и первым взобрался на следующий холм. На вершине пес ощетинился, оскалился и зарычал: должно быть, увидел внизу нечто ужасное. Наконец путники добрались до вершины и посмотрели вниз.

— Черные грузди и тухлые рыжики! – в сердцах рявкнул старик Пфиффер. Он очень редко ругался подобным образом.

Всего в полуметре перед ними зиял глубокий овраг. На дне его лежали три волка с раздробленными лапами и глубокими ранами, словно от острых когтей. У одного не хватало передней лапы – ее будто отрубили мечом. Лапа лежала на снегу чуть поодаль от могучего тела, испачканная кровью, с приставшим черным пером.

— Святые трюфели и двулистная трава! Это не Горм и не бедный пони, – потрясенно проговорила Гортензия, первой нарушив повисшую тишину.

— Но куда они делись и почему там, внизу, мертвые призрачные волки? – спросил будто сам себя Карлман, не отрывая взгляда от зловещей картины.

— Надеюсь, они и в самом деле мертвы, – сказал Эппелин, стоявший рядом. Свою огненно-красную маску он сдвинул на лоб, как забрало шлема, и держал наготове вилы, на случай атаки. – А может ли бесплотный волк вообще умереть?

— Фу, Траутман! Фу! – крикнул вдруг Кремплинг, но слишком поздно.

Разъяренный пес одним рывком прыгнул в яму, остановился между телами волков, дико залаял и принялся их обнюхивать.

— Что ж, теперь мы знаем, что они действительно мертвы, – сказал Бульрих.

Не говоря больше ни слова, картограф тоже спрыгнул вниз, и Гортензия тихо вскрикнула. Старик Пфиффер и Карлман спустились вслед за старшим Шаттенбартом. Остальные нерешительно последовали за ними. Квендели содрогнулись, увидев зверей вблизи – мощных и устрашающих даже после смерти, – они с ужасом смотрели на мускулистые, теперь уже застывшие тела, на когтистые лапы и острые зубы, обнаженные в последнем оскале. Кто сотворил такое с неуязвимыми созданиями? Кто нанес им такие страшные раны? Кто сломал им шеи, чтобы их холодные глаза молча и без выражения смотрели в пустоту, что лежит за пустотой потустороннего мира?

— Мало кто способен убить волка из стаи Дикой Охоты, – очень тихо произнесла Эмбла, но, услышав ее, все вздрогнули. – Конечно, госпожа Холле справилась бы, или, скорее, Серая Ведьма, если здесь произошла такая схватка.

— Те, кто бились здесь, оставили много перьев, – сказал старик Пфиффер, имея в виду то, что все заметили, но не поняли.

Кремплинг нагнулся, поднял что-то и поднес к глазам.

— Перья не совиные, а вороньи, – объявил Пирмин. – Крупные перья с крыльев, а еще – мягкий пух. И перьев, и пуха так много, что птица, у которой их вырвали, с большим трудом могла бы улететь отсюда, если вообще осталась жива.