Книга По ту сторону тени, страница 202 – Каролина Роннефельдт

— Волки, идущие по пятам, прыжок через пропасть, – сказал Бульрих, шумно вытирая нос. – Ничего хорошего из этого не выйдет, и если мы отправимся дальше в путь, то только благодаря этому парню.

— Елки-поганки, мне уже хочется все бросить! Все кажется совершенно бессмысленным и напрасным, – пожаловалась Гортензия. – Тем более что на нас напали почти сразу после того, как едва не съели меня.

— Горм знал, что делает, когда перемахнул на Нибелунге цепочку врагов и отвлек всю стаю на себя, – возразил Одилий с озабоченным видом. – Но я не обратил должного внимания на его сон. Теперь мы знаем, что его повторяющийся кошмар был знаком, предупреждением, и нам придется смириться с тяжелыми последствиями.

Он умолк и устремил взгляд мимо спутников в густую дымку, стелющуюся над озерами.

— Клянусь сморчками, Горму и его бедному пони придется несладко, – серьезно подтвердил Кремплинг, – а нам теперь самим нести все, что раньше навьючивали на Нибелунга, если только мы не бросим здесь хотя бы половину поклажи. – Прежде чем остальные успели возмутиться подобной бесчувственностью, Пирмин обвел их взглядом и добавил: – Да вы оглянитесь и сами поймете, о чем я. Да, случилось страшное, но нам необходимо двигаться дальше. Горм пожертвовал собой ради нас!

Путники огляделись. Их глазам предстало удручающее зрелище, напомнившее о только что пережитом испытании. Походные свертки и отчасти их содержимое были разбросаны в кольце сгоревших дотла одеял. Слегка помятая от ударов меча Карлмана серебряная печка Одилия валялась на истоптанном снегу, а рядом с ней мерцали три тлеющие дубовые губки. Когда квендели обнаружили неподалеку сверкающую рыбью маску молодого Хелмлинга, их сердца вновь болезненно сжались. Рядом с ней лежал выскользнувший из кармана Горма шарф, по цвету и тонкому орнаменту которого можно было догадаться, что он, вероятно, принадлежал его сестре. Карлман бесшумно подошел, наклонился и поднял маску. Смахнув грязный снег с мерцающих чешуек, он положил ее обратно в походный мешок Горма вместе с нежно пахнущим шарфом.

— Пирмин прав, – сказал молодой Шаттенбарт. – Мы обязаны идти до конца, как и собирались, ради Горма – и теперь тем более важно спасти его сестру. В память о нем.

Он положил руку на меч, уже ничуть не похожий на зеленого квенделенка, – перед путниками стоял суровый воин, для победы готовый на все.

— Клянусь всеми кривыми опятами! – крикнул Карлман, топнув ногой. – Кто сказал, что сон Горма может закончиться только плохо? Мы должны восхищаться его беспримерным мужеством, а не дрожать от страха, как глупые кролики. Нельзя позволить смерти взять верх над нами, когда на карту поставлена жизнь. Горм спас нас, но, возможно, уцелел и сам, а значит – мы еще встретимся! Если вóроны исчезли, мы просто пойдем по его следу, который тоже ведет на северо-запад.

— Хорошо сказано, и добавить нечего, – объявил старик Пфиффер. – Кроме того, что нам следует поторопиться. Распределим поклажу между собой, возьмем только самое необходимое, например провизию, – добавил он. – Все, без чего можно обойтись, оставляйте. В конце концов, мы ведь не хотим задерживаться в потустороннем мире еще на неделю.

— А если, вопреки ожиданиям, и задержимся, нам уже ничего из этого не понадобится, – шепнула Гортензия Бульриху, пока они вместе оглядывали валявшиеся на земле свертки. Она внезапно остановилась и схватила своего старого соседа за руку. – Бульрих, – тихо сказала она, – мы все еще живы, как ты мне и обещал. Спасибо тебе. – Гортензия не знала, почему эти слова сорвались с ее губ, но не пожалела о них.