Книга По ту сторону тени, страница 145 – Каролина Роннефельдт

Слушатели изумленно молчали. Хотя все, что они узнали об отсутствующей хозяйке, не показалось им страшным и опасным, ни один из них не вздохнул с облегчением. Единственное, чему они обрадовались, – это тому, что, по словам Эмблы, до появления хозяйки оставалось еще несколько часов.

— Клянусь всеми пустотелыми трюфелями, нельзя следовать ее примеру, – прервал задумчивое молчание Эппелин и тут же пояснил недоумевающим товарищам: – То есть нельзя же вечно не есть и не пить. – Он указал на поднос в конце стола, на который давно никто не обращал внимания.

Из медного котла еще шел пар, а рядом с грудой глиняных тарелок и кружек стоял сосуд, похожий на кувшин для вина. Только после того, как Эппелин указал на него, путники осознали, как соблазнительно пахнет еда, хотя все были уверены, что не поддадутся искушению попробовать кусочек, скорее всего, несъедобной, если не отравленной, призрачной пищи. Однако их урчащие желудки настойчиво возражали против такого решения.

— Это ты приготовила? – поинтересовалась Гортензия, отстранившись от Эмблы, чтобы взглянуть ей в лицо.

Девушка кивнула. Гортензия подумала, что, несмотря на хрупкость и уязвимость, в облике Эмблы промелькнула та закаленная, твердая решимость, которая позволила ей выстоять одной в абсолютной неизвестности. Девушка и в самом деле выглядела гораздо взрослее. На мгновение Гортензия задумалась, что скажут Лаурих и старая Йордис своей изменившейся девочке, если когда-нибудь снова увидятся с ней. Тем временем Эмбла поднялась со скамьи и склонилась над подносом.

— Угощайтесь, это вкусно. – Она приглашающе указала обеими руками на то, что принесла. – Это обычная еда, как у нас дома. Я пока еще не отвыкла от пищи, и мне приходится себе готовить. Пожалуйста, угощайтесь!

И вот, вместо того чтобы покинуть странный дом, белый сад и жуткую гостиную, квендели уселись за стол в полном согласии. Эмбла расставила тарелки и чашки, чтобы подать суп и вино, пряные и необычные на вкус. Тем не менее первая ложка и первый глоток оказались настолько приятными, что все выпили и поели с удовольствием, хотя Эмбла, устроившаяся на скамье с краю стола, как ни странно, к еде даже не притронулась.

Вот же ядовитые мухоморы! Заметив ее поведение, Эппелин опустил ложку, хотя только что с жадностью зачерпнул горячий бульон. Он бросил на девушку взгляд, в котором сильное недоверие так смешно мешалось с еще более сильным желанием утолить голод, что Эмбла захихикала и тут же прижала бледные пальцы к губам, словно удивилась своим необычным чувствам. Опомнившись, она заверила Эппелина и его спутников, что они могут есть без опаски, а сама она не присоединяется к ним только потому, что уже поела.

Когда все набили животы и звяканье посуды и столовых приборов утихло настолько, что стук в стенах стал заглушать звуки трапезы, вернулось прежнее чувство тревоги. Свечи на столе догорели. Некоторые погасли совсем, да и огонь в камине пора было разжечь снова. Но никто не поднялся, даже Эмбла, а за окном луна в своем ночном путешествии ушла дальше на запад, скрывшись за лесом, и уже не заливала серебристым светом сад за домом.

Карлман поднялся из-за стола и попытался отыскать тисовое дерево. Сколько он ни всматривался, за мягко мерцающей поверхностью пруда царила сплошная чернота. Тогда Карлман захотел выглянуть из окна. Сам не понимая почему, он вдруг напомнил себе, что важно не упускать из виду дерево, которое пугало его с самого начала. И все же он остался сидеть на месте, когда Эмбла обратилась к нему с вопросом. Ее светлая фигура вырисовывалась в мрачной тени стоящего за ней высокого кресла, на которое она тоже не стала садиться.