Книга По ту сторону тени, страница 133 – Каролина Роннефельдт

Она огляделась и, несмотря на одолевавшие ее подозрения, повернула налево, где ворон как раз венчал один из столбов, словно зловещий памятник. Он следил за гостями внизу своим единственным глазом, и этот взгляд они ощущали всей кожей. Теперь путники вынужденно выстроились друг за другом. Чтобы миновать загадочные полотна, им пришлось пойти по узкой тропинке, которая пролегала вдоль валунов, торчащих у подножия скалистых склонов – видно, когда-то они сорвались с гор и скатились в котловину. На этой тропе, где сверху нависал лес, а справа тянулись полотна на веревках, путники совсем не чувствовали себя в укрытии – им казалось, что со всех сторон таятся опасности и чьи-то злобные взгляды следят за ними из-за страшных масок. По собственной ли воле они отважно делали шаг за шагом, судить было трудно.

Свет медленно таял, а значит, очередной день клонился к концу, но сколько он длился в этом мире – оценить было непросто. Столбы расплывались в сумерках, а деревянные и костяные лица зловеще поблескивали с их верхушек, отражая бледные полотнища, колыхавшиеся на ветру, будто водоросли под водой. Квендели так пристально вглядывались в окружение, что в путаном переплетении света и тьмы видели чьи-то фигуры даже там, где их не было, и чем отчаяннее они всматривались, тем сильнее обманывались. За каждым изгибом белой простыни они боялись встретить тех, чьи очертания им чудились в пляске теней. И даже никого не обнаружив, путники не успокаивались, не веря, что там и впрямь пусто – белые простыни образовывали подобие лабиринта, заслоняя обзор, и лишь скрюченная фигура ворона на посту возвышалась над хитросплетением веревок и лоскутов.

«Святые грибницы, что же нас ждет?» – думал Бульрих, шагая за своей соседкой и постепенно начиная проникаться ее опасениями.

Наконец они преодолели последний ряд завешанных простынями веревок, как вдруг Гортензия в изумлении отскочила назад. Тем, кто шел позади, пришлось остановиться и осторожно обогнуть свою предводительницу, пока та пыталась взять себя в руки. Перед удивленными путниками выросла стена из грубых камней, в щелях между которыми густо росли лишайник, мох и папоротники. Эта пышная зеленая изгородь окружала прямоугольный сад, и поначалу он показался квенделям таким же невозможным, как и лабиринт веревок с белыми простынями у них за спиной.

В дальней стороне сада, наполовину скрытый растениями, стоял продолговатый дом с заросшей мхом крышей. Сквозь распахнутую калитку виднелась закрытая входная дверь под навесом, а слева и справа от нее – два окна с маленькими ромбовидными стеклами, в которых отражался бледный двор. Сад был тщательно ухожен и в то же время казался диким и необычным. Центральная дорожка вела к воротам между клумбами, засаженными исключительно белыми цветами и какими-то растениями, чьи листья были настолько блеклыми, что только усиливали общее впечатление бесцветной бледности.

Квендели, любившие посадовничать, – старик Пфиффер, оба Шаттенбарта и, конечно же, Гортензия – узнали лилии, наперстянки и сердечки дицентры, волчий корень, лунную траву, белые яснотки и прекрасные аквилегии. Были здесь и ландыши, валериана, вдовьи и паучьи цветы, болиголов и мак, ослиный чертополох и бледнолистные кустарники, переплетенные с клематисами и жимолостью. Все цветы и листья сияли такой таинственной белизной, словно многие века напитывались лунным сиянием. Ночное светило непременно должно было скоро появиться на небе – по-другому и быть не могло. Высоко над головой в бархатистой матовой синеве уже вспыхивали яркие точки.