Книга По ту сторону тени, страница 101 – Каролина Роннефельдт

Сверху снова раздался резкий клич, ему вторил другой. С севера из облаков вынырнули две тени, плывущие по ветру, и чем дальше они пролетали над пустошью, тем отчетливее становились.

— Вóроны!

Удивленные и встревоженные восклицания вырвались из всех уст одновременно, молчал только старик Пфиффер. Как только остальные замолчали, он произнес три слова, которые возникли в голове у каждого, едва они опознали черных птиц.

— С размаху в мир иной, – произнес Одилий. Нахмурившись, старик без тени улыбки повторил слова Фенделя:– «В небытии руины тают с зияющею пустотой, она проходит через мост, а там, с размаху, в мир иной».

— Я же говорил, что здесь есть вороны, – тусклым голосом проговорил Пирмин, которому вспомнились ужасы прошлого. – Вот с этого все и началось. Огромный ворон, одноглазый и зловещий, заманил Траутмана и Фенделя в Черные камыши. Воронье карканье звучало у меня в ушах, когда Блоди ушел в даль. Не стану скрывать, вороны меня пугают. Эти враждебные создания Волчьей ночи преследуют нас. Сначала бледный мальчик, а теперь вороны; не хватает только огромного волка с болот и его призрачной стаи.

Остальные с таким же недоверием, как Кремплинг, следили за взмахами мощных крыльев: неужели их поведут за собой эти существа, которые, кто знает, на самом деле вовсе не вороны, а посланники зла? Теперь им придется поверить в бредовые речи этого отшельника Фенделя, которого раньше никто не слушал. Но что такое со стариком Пфиффером, неужели это из-за болтовни о народе хульдов?

Гортензия подумала о несчастьях, постигших ее после Волчьей ночи. В ее мыслях нескончаемой чередой проносились мрачные воспоминания: грозные облачные волки и еще более устрашающие охотники, несущиеся по грозовому небу, молнии и трепет высоких деревьев, которые вспыхивали огнем, и, наконец, ястреб, сбивший голубя в саду Бульриха.

Ее сосед, напротив, преисполнился смутной надежды, увидев в этом пустынном месте черных птиц. Бульрих помнил, как вороны летели впереди него во тьме и как сидели на ветвях при его встрече с Гундомаром. Тогда картограф и узнал, что в облике птицы присутствует тот, кто призвал его на эту встречу.

На ум Карлману тоже пришел Храфна Штормовое Перо. Одноглазый, как призрачный ворон Пирмина на болоте, с такими же черными и блестящими, как птичьи перья, волосами, этот таинственный человек прилетал на крыльях ночи, когда по какой-то неведомой причине его начинала волновать судьба маленького народца Холмогорья.

Эппелин вспомнил недавние события в Вороньей деревне и подумал, что, вполне вероятно, разведчики оттуда шли по его следу, пересекли границу теней и, видимо, нашли того, кого искали, раз теперь так уверенно приближались. Чего-то подобного, похоже, опасался и Биттерлинг.

— Клянусь черными мухоморами, скорее идите сюда, под деревья! – призвал он спутников с опушки леса. – Вспомните ворон и воронов из Баумельбурга, которые слетались на верхушки дубов, перед тем, как с неба сверкнула молния!

— А после деревья погибли в огне, а с ними мои братья и многие наши родичи, – с горечью, но и с каким-то отстраненным спокойствием добавил Горм. Ему удалось успокоить пони, и Нибелунг больше не шарахался в сторону, а только фыркал и неистово бил хвостом. – Их всего двое, и буря не грозит, так что давайте подождем и посмотрим, что они нам принесут.