Книга По ту сторону тени, страница 102 – Каролина Роннефельдт

Даже Траутман принял защитную стойку: он был готов к прыжку и тихо рычал рядом с Кремплингом.

Вороны быстро приближались. Они не прекращали своего карканья и не меняли курса. Вскоре квендели отчетливо различили могучие тела. Вороны размеренно поднимали и опускали мощные крылья с густыми блестящими перьями. Приближаясь, птицы опускались все ниже, пока на них вдруг не упал бледный луч со стороны леса. Низкое утреннее солнце на мгновение пробилось сквозь облака и стволы деревьев и осветило черные перья, крепкие клювы и мудрые, жесткие глаза, блестевшие, как угольки.

Вороны уже парили над маленьким отрядом. Величавое это зрелище длилось недолго – свет между деревьями погас, а птицы вновь повернули на север. Теперь вороны летели вдоль кромки леса, не то показывая квенделям дорогу, не то одобряя их решение пойти этим путем. Отлетев чуть дальше, птицы снова повернули и вскоре опустились на верхушки деревьев на востоке, будто две черные падающие звезды. Должно быть, они уселись надолго – хоть и невидимые, они продолжали оглашать воздух хриплым граем. Квенделям даже показалось, что вороны зовут встревоженных путников – а может, кого-то совершенно другого.

— Серые поганки, интересно, что они там каркают? – спросил Эппелин, старательно пытаясь рассмотреть птиц и потирая заслезившиеся глаза.

— Наверное, они подсказывают кому-то путь. Думаю, перед нами не охотники, а разведчики, – сказал Биттерлинг. Он уже вернулся к друзьям и теперь указал поверх деревьев на серое небо, которое снова поглотило солнце. – Если мы пойдем за воронами, то попадем в ловушку, – уверенно произнес Звентибольд. – Но этого не избежать, даже если мы побежим в противоположном направлении или вглубь пустоши. Потому что, во имя всех лесных грибов, я уверен, что у злобных обитателей этого мира везде есть глаза и уши.

— Так что же ты предлагаешь, кузен? – нетерпеливо спросил Бульрих. – Не идти дальше, несмотря на столь явный знак, который к тому же соответствует пророчеству Фенделя? Не отправляться же нам обратно домой, если мы вообще сможем найти в спешке теневую границу? И это, скажу я тебе, тоже будет опасно.

Звентибольд ничего не ответил и только покачал головой: по его лицу было видно, что лишь сейчас он понял, что поддаться страху – значит стоять на месте.

— Мне кажется, что вороны прилетели к нам с определенной целью. Но они не причинили нам никакого вреда, и за ними никто другой не последовал. Похоже, это обычные птицы, как в нашем Холмогорье, – обнадеживающе добавил Бульрих, хотя сам в это не верил. – Мы узнаем, есть ли в их карканье смысл, только когда отправимся в путь, и, возможно, будет разумно следовать за хлопаньем их крыльев, ведь тогда у нас будет ориентир. Вы же знаете, что Фендель о многом упоминал не просто так, особенно о мрачной крепости. Время поджимает, нам нужно быть бдительными, но в то же время действовать решительно. По моему опыту, вороны – это знак, которому мы должны следовать.

— Как Блоди и Траутман тогда на болоте? – негодующе осведомилась Гортензия. – А вспомни-ка всех птиц – вестников несчастья, которые кружили над Баумельбургом, пока небо не осветили молнии! В отличие от тебя, Бульрих, многим пришлось пережить куда более неприятные испытания. И теперь именно ты хочешь нас уверить, что в такую минуту и в таком месте вороны не ведут к верной гибели?