Книга Поваренная книга для загробной жизни, страница 9 – Дестон Дж. Манден

Данзо, к которому теперь переходил пост лорда-командующего, от души похлопал его по спине:

— Так и знал, что сегодня произойдет нечто невероятное. Поздравляю, дорогой друг!

Роттгор, казалось, позабыл все слова. Его охватила дрожь. Гвардейцы повели бывшего командира прочь, чтобы подготовить к Уединению. Роттгор глянул через плечо на леди Клео. Озорная улыбка никуда не делась, только теперь ее владелица угощалась инжиром со стоящей у трона тарелки. «Удачи», – одними губами произнесла леди Клео и помахала ему вслед. Роттгор стиснул зубы. «Стоило догадаться, что она это провернет». Он слишком долго бездействовал, и подруга, устав ждать, подтолкнула его к неизведанному будущему.

Колдуны ордена Безглазого знали, как польстить старому рыцарю Смерти.

Несмотря на зловещее название и одеяния, закрывающие глаза, члены ордена Безглазого излучали умиротворение и приветствовали Роттгора, когда он вошел в храм и лег на длинный каменный стол. Получив хорошее образование в коллегиях Некрополиса, члены ордена заботились о городской нежити, особенно о тех, кто занимал высокое положение. Альгарус Темная Луна, глава Костяного храма, лично взялся за Уединение Роттгора.

Худощавое тело Альгаруса было облачено в многослойную ткань, покрытую рунами, из-за чего он больше походил на упыря, чем на живого мужчину. Его голову закрывал огромный капюшон, а глаза – повязки, излучавшие самую темную магию. Присмотревшись, можно было понять, что он левианец, из драконьего народа. Судя по тонкой бледной чешуе и седой бороде, лет Альгарус прожил немало. Каменная плита, на которой расположился Роттгор, лежала на одном из алтарей, окружавших массивный фонтан в форме черепа; из него била свежая родниковая вода. При появлении жреца Роттгор слегка приподнял голову.

Альгарус коснулся своего ожерелья из черепов.

— Роттгор, друг мой, никогда бы не подумал, что сегодня мне и вправду предстоит отпускать тебя. Думал, служители решили меня разыграть.

— Да я и сам не знал, что все случится так рано, – раздраженно фыркнул орк и уронил голову обратно на плиту. – Вот я стою на посту – а в следующий миг они объявляют о моем Уединении! Всякого выбора лишили, – проворчал он.

Альгарус запрокинул голову, и лицо его оказалось на свету. Роттгор приготовился к неизбежной остро́те.

— Говоришь, выбора лишили? Или возможности никогда его не сделать?

Роттгор ненавидел остроумие своего друга.

— Полагаю, второе, – процедил он сквозь зубы. – Я не был готов.

— А когда ты стал бы готов? Прошли столетия, друг мой. На твоем веку мой дед, затем моя мать, а теперь и я правили орденом Безглазого. Я боялся, что ты и сына моего в этом одеянии застанешь. У тебя было все время мира, но ты предпочел сидеть там, где, по твоему мнению, был нужнее всего, хотя, по правде говоря, ты просто привык. Легко знать, что принесет новый день, когда всю жизнь делаешь одно и то же. Или, по крайней мере, не помнишь ничего другого. – Альгарус расхаживал по храму, доставая зелья с полок. – Видишь ли, Роттгор, у тебя в запасе почти столько же лет жизни, сколько у обычного орка. Где-то пятьдесят – шестьдесят. Магия, которая тебя воскресила, сильна, но она не вечна. Сейчас самое время потратить оставшиеся годы в свое удовольствие.