Книга Поваренная книга для загробной жизни, страница 10 – Дестон Дж. Манден

Альгарус расставил бутылки рядом с Роттгором. Содержимое выглядело… тревожно. В одной узкой склянке билось маленькое щупальце. В другой – беспокойно крутился глаз. Содержимое прочих сосудов выглядело еще отвратительнее, некоторых веществ Роттгор и вовсе никогда не видел. Магия и алхимия нежити – не самое чистое дело. Однако Альгарус тщательно хранил все необходимое.

— Может, ты и не собирался становиться нежитью, но у тебя уже украли столетия. Почему бы не потратить оставшиеся мгновения на поиски счастья, которого ты так жаждал?

Роттгор обдумал эту мысль.

— Полагаю, ты прав.

— А теперь мне нужно, чтобы ты расслабился.

Легко сказать, когда стоящий над тобой мужчина в капюшоне достает из рукава нож.

Роттгор повел плечами, заставив себя замереть. Носить обычную одежду оказалось не так приятно, как он думал. Роттгор выбрал простую черную тунику, кожаные штаны и мягкие черные сапоги, но теперь не мог отвести взгляда от своего худого тела. Без доспехов и оружия его плоть была тонкой, как пергамент, и сквозь нее просвечивали желтые кости. Клык давно треснул, а редкие волосы прилипли к голове. Гниющий труп, до сих пор бродящий по свету лишь из чистой прихоти Червя. Он прикусил губу, сосредоточившись на светильнике над головой. Альгарус обошел каменный стол.

— Кто-нибудь говорил тебе, что будет дальше? – спросил жрец тем же убаюкивающим тоном, каким обладали его предки.

— Мне не хочется об этом думать, – признался Роттгор.

Лишь немногие из Губительной гвардии дожили до Уединения, а те, кто в него отправился, не остались в Некрополисе.

— Ну, обычно мы проводим что-то вроде окончательного перевоплощения. Не такого, как после битвы или когда ты гниешь, а то и разваливаешься на части. Это перевоплощение более стойкое. Теперь, раз ты оставил путь воина, можно пожертвовать во имя целостности плоти той боевой мощью, которую дает тело нежити. Ты больше не сможешь маршировать без устали или жить без подпитки, как делал веками. Это будет почти настоящая жизнь… но я еще раз подчеркиваю: прежней силы тебе не видать. Скорость, мощь, магия, невероятная выносливость… все это исчезнет. Ты станешь обычным орком – возможно, даже слабее обычного, учитывая силу твоего народа, – однако по большей части твое тело восстановится. Ты готов с этим жить?

Роттгор стиснул зубы. Выбор. Он научился жить с силой рыцаря Смерти. Нет, не жить с ней – зависеть от нее. Руна гнили – Фестрейн – стала ему сердцем, ее мерзкая магия текла по его высохшим венам. Он почти не помнил руну, с которой родился, а вот эта врезалась в сознание. Жестокая, ужасная сила Фестрейн отнимала жизнь, оставляя лишь изъеденные кости и отравленное мясо. Он бросал целые города умирать от голода… если вообще кого-то щадил. Ужасающая сила, бессмертное тело, созданное для убийства, служили единственной цели – разрушению. Роттгор обманывал себя, считая иначе. Как только он освободился от власти Короля Червей, его меч стал воплощением справедливости и только справедливости. Но почему же тогда ему так страшно? Неужели его пугала мысль, что он лишится большей части своей силы? Сила вызывает привыкание, хоть для зла ты ее используешь, хоть во благо.

Роттгор выдохнул и отпустил свой страх.

— Полагаю, это справедливо.

Часть его тянулась к неизведанному, к свету в конце туннеля. Другая же сгорала от этого сияния. «Вот мой шанс на что-то большее», – напомнил он себе.