Книга Поваренная книга для загробной жизни, страница 3 – Дестон Дж. Манден

— Вообще-то я собирался его приберечь, однако ты показал себя храбрецом и проявил должное терпение. Отлично справился, сынок, – похвалил отец.

Остальные члены семьи завершили тренировку и сложили оружие и инструменты в углу пещеры. Вместе они водрузили на стол из мамонтовой кости деревянные тарелки, глиняные чашки и металлические приборы. Через полчаса болтовни подали ужин. Сифу, как всегда, сперва наполнил тарелки жены, сыновей и дочери, а затем поклонился:

— Я благодарю богов за то, что у меня вновь хватило сил приготовить еду для моей семьи. Пусть пища будет сытной, а компания – неизменной.

Родные Разгайфа принялись за ужин. Они собирались так уже сотни раз, но юному орку не надоедало этим любоваться. Как размеренно жует отец, как сосредоточенно ест мама, как младшие спорят из-за какого-нибудь особенно приглянувшегося кусочка – все это навевало теплое умиротворение. Вот бы всю жизнь слушать подобные звуки! Однажды Разгайф тоже станет сифу, клановым поваром. А может, и бойцом заодно. «Буду хранить радость и дарить насыщение». Такое будущее ему нравилось.

Все, что Роттгор сделал на протяжении своей жизни, не стоило и выеденного яйца, и эта закономерность сохранялась даже после его смерти. Он уже начинал думать, что упустил второй шанс.

Лорд-командующий Роттгор Ониксовый Топор, Клинок Голода, безучастно смотрел на свое оружие, висящее над нечестивым зеленым огнем, пылающим в каменном очаге. Многие бы поспорили с его утверждением насчет бездарно прожитой жизни. В покоях повсюду красовались свидетельства достижений Роттгора, накопленные за тысячи лет, минувшие со времен правления Халика Асеймона, Короля Червей, первого и, к счастью, последнего носителя этого имени, – человека, который воскресил Роттгора из мертвых. Первые века своей загробной жизни он не слишком охотно служил этому королю, зато потом весьма охотно предал его и много лет спустя стал одним из основателей города нежити под руководством другого лорда-некроманта. Роттгор влачил год за годом, эпоху за эпохой, и все это время рядом с ним был его отравленный клинок – Мальфериоэль. Каждый раз, когда над Некрополисом вставало солнце, орку хотелось сломать этот меч.

Но сегодня, как и всегда, трусость не выпустила Роттгора из своих цепких лап. Клинок остался цел.

Шлепая по полу босыми костлявыми ногами, Роттгор побрел к кровати. Сон рыцарям Смерти не требовался, но им было приятно сохранять эту привычку. Роттгор сел на покрывало и провел пальцем по своему иссохшему угольно-черному телу. Собственный вид неизменно вызывал у него стыд. Прежде Роттгор был крупным, сильным орком, но бесконечные годы разложения превратили его в обтянутый кожей скелет. Время от времени на плоти появлялись серо-зеленые пятна, которые удавалось сдерживать с помощью учеников местной академии магов. Эти добросердечные ребята ничем не походили на жестоких некромантов прошлого и шли по пути добра, получая надлежащее обучение и наставления. Если бы не они, у Роттгора не осталось бы ни волос на голове, ни целого тела, ни светящихся глаз. Взамен же маги никогда не просили ничего, кроме защиты.

Роттгор прижал большой палец к ладони, привычно ощутив холодную скользкую плоть. «Что я могу сделать для города, кроме как махать мечом? Что я вообще могу, кроме как держать меч?» Мальфериоэль, клинок Чумы, жужжал, как трупная муха, на другом конце комнаты, пытаясь привлечь внимание хозяина. Даже лежа в постели, орк чувствовал его мерзкий запах: разлагающаяся плоть, гноящиеся раны, дуриан и кладбищенские лилии. Меч – единственная реликвия, оставшаяся с тех времен, когда он был во власти Короля Червей, – взывал к Роттгору. Орк научился использовать его во благо и ради справедливости, подчинив волю Мальфериоэля своей израненной душе. Но клинок неизменно мечтал осквернить чужую плоть. «Неужели я такой? Неужели прославлюсь только умением нести смерть и чуму? История может запомнить воина, героя. А я ощущаю себя лишь орудием».