Книга Поваренная книга для загробной жизни, страница 27 – Дестон Дж. Манден

Роттгор вернулся к простой кровати с соломенным матрасом, рухнул на спину и уставился в потолок, прислушиваясь к звукам улицы и ночи. Цикады и сверчки пели свои песни под грохот катящихся повозок. Ветер доносил до него обрывки разговоров. Мыслями Роттгор вернулся в замок, к службе в рядах Губительной гвардии, к тем, кого знал и понимал. Здесь же, в одиночестве, он едва понимал самого себя. «Неужели это все, что я собой представляю? Неужели я, некогда боевой клинок, теперь буду лишь собирать пыль в оружейной? Неужели стану ржавым мечом в давно забытой сокровищнице?» Горечь пронзила его сердце. Бездействие – это не счастье, а отсутствие движения. Роттгор перевернулся на бок, обхватив единственную подушку. «Кто я теперь?» – подумал он.

Зуд в ладонях постепенно стих, и Роттгор погрузился в сон. Он и не подозревал, что по ту сторону реальности его ждет давно забытый кошмар.

Пещеры клана Ониксового Топора были довольно промозглыми, но Разгайф вспоминал их с теплотой. Он сидел у костра, скрестив ноги, вместе с пятью братьями и сестрой, их супругами и детьми. Им редко удавалось собраться, ведь постоянно приходилось участвовать в сражениях между враждующими кланами. Сам он был прославленным воином, искусным охотником и… главным поваром племени. Малыши зачарованно наблюдали, как он нарезает кубиками большую морковь, очищает от толстой кожи куски кабаньего мяса, измельчает ароматную зелень и складывает все это в котел, вырезанный из бивня мамонта. Сладкий запах трав, овощей и мяса смешивался с дымом, слепил глаза и щекотал нос. При виде этого зрелища у всех урчало в животе.

Там было много других блюд. На разделочной доске остывали толстые ломти хлеба с бататом и тыквенными семечками. Позади него на столе лежали крапива, щавель и одуванчики, как запеченные, так и сырые. Рядом на деревянных тарелках примостились яблоки, черника, смородина и дикая хурма, а также козий и мамонтовый сыры, которые он выменял у фермеров племени. Ну и напоследок его любимый десерт: пудинг с бузиной и морошкой. Малыши не очень любили фрукты, поэтому Разгайф приготовил кое-что специально для них. В конце концов, сам он в детстве тоже был тем еще сладкоежкой. Разгайф улыбнулся и погладил одного из племянников по голове. Круглые красные глазки мальчика от нетерпения с каждой секундой становились все больше. Его отец, брат Разгайфа, рассмеялся.

Голоса стихли, лица слегка размылись. Осколки воспоминаний о семье начали ускользать. Но он продолжал их кормить, и на его лице сияла улыбка. Родные набросились на угощение, что взрослые, что малыши. Разгайф смеялся – и этот единственный звук наполнял пещеру, которую он когда-то называл домом. Его братья боролись за последнюю ложку рагу, а сестра пила чай из расторопши. Разгайф что-то сказал ей, и она фыркнула, изо всех сил стараясь не поперхнуться. Целый день они готовили и пекли, но все блюда и кастрюли опустели меньше чем за полчаса. Орки никогда не оставляют еду на тарелке.

Вскоре братья с товарищами отправились на охоту, а сестра вернулась к обучению воинов племени. Малыши занимались тем, чем обычно и занимаются дети, – играли. Кто-то изображал воинов, кто-то – охотников, а некоторые – шаманов или друидов. Разгайф присматривал за ними. У него не было пары, и он довольствовался тем, что оберегал детей своих родичей. Роль дяди вполне его устраивала. Дети вечно просили Разгайфа рассказать им, как он стал защитником племени Ониксового Топора, и он с радостью делился историями. Увы, те слова давно исчезли, затерялись так, что на страницах истории не осталось чернил.