Книга Поваренная книга для загробной жизни, страница 26 – Дестон Дж. Манден

— Уф, – фыркнул Телено, – даже не напоминай, а то у меня сразу колени ныть начинают. Всего лишь сорок третий день рождения отметил, а чувствую себя стариком. – Он потянулся, и его суставы согласно хрустнули. – Но если серьезно, твой подход мне нравится. Ты служил городу, но никогда в нем по-настоящему не жил. А это две большие разницы. Настало время определиться… – Телено помрачнел. – Одно скажу: обустраивайся тут как вздумается. Наполни это место стуком своего сердца, раз оно теперь бьется.

— Не собираюсь сидеть сложа руки и пользоваться вашей добротой, сэр. Я готов вести дела. – Роттгор почесал подбородок. По правде говоря, он уже давно об этом думал. И то, что рядом оказался кто-то с опытом, даже лучше. – Но все же должен спросить: какая вам выгода от сделки со мной?

Телено ухмыльнулся.

— Скажем так, жизнь – штука переменчивая. Однажды я тебе объясню. – Он снова потянулся, и кости защелкали, точно кукурузные зерна. Телено поморщился. Его явно донимала застарелая травма спины. – Ладно. От предыдущего хозяина должна была остаться хотя бы какая-то койка. Завтра я пришлю тебе мебельщика. Хороший малый. Ну а мне домой пора, приятель. Меня уже ждут. Счастливо провести первую ночь на новом месте!

Деловой полукровка оставил Роттгора наедине с его мыслями и прикрыл за собой дверь, проклиная упрямый механизм. Вскоре шаги стихли вдали, и Роттгор остался совсем один.

Он бросил сапоги в закуток у двери и отправился смотреть свои новые владения. В доме почти ничего не было – только несколько вещей, оставшихся от прошлого хозяина. Пыль прилипала к ногам, навевая далекие воспоминания о холодном каменном поле. Это простое ощущение почему-то пробирало орка до глубины души. Он бродил по зданию, и его медленно бьющееся сердце постепенно набирало темп. Прежде у него никогда не было своего дома – по крайней мере, Роттгор его не помнил. Жизнь, народ и саму землю у него отняли в тот день, когда пало его племя, а он умер и восстал из мертвых. Но стоило сейчас только пустить в сердце лучик надежды, попытаться представить, что же можно сделать из этого помещения, как Роттгора охватил страх. Тот самый страх, что неизменно сопровождал его в жизни и смерти. «Ты все потеряешь. Служи. Склонись. Круши». Меч за спиной жужжал, как рой мясных мух и комаров, а на нёбе чувствовался привкус гнилых фруктов. Клинок словно говорил: «Все это никогда не будет твоим».

Роттгор усилием воли заглушил этот голос и продолжил осмотр, ступая легко, как вор. Он знал, что здесь никого нет, что это место теперь принадлежит ему, но за столько лет осторожность стала ему второй натурой. Роттгор нашел винтовую лестницу, спрятанную за стеной по другую сторону прилавка, и тихо поднялся по ней. Второй этаж больше, чем первый, походил на жилой. Вдоль голого коридора тянулись несколько комнат. Роттгор проверил их: две спальни, ванная, небольшая кухня и кабинет – все просторные и чистые. Он прошел в ту спальню, что побольше.

Как и было обещано, там стояла кровать – и больше ничего, кроме одной-единственной подушки. Роттгор поставил на пол сумку и снял с плеча Мальфериоэль. Вес клинка оттягивал дрожащие руки. Орк отнес его к камину и положил на пыльную полку, а затем в замешательстве уставился на красноватое пятно на серых ладонях. Ожог? И без того иссохшая кожа горела и зудела. Это что, такая реакция меча? Роттгор почесал ранку. «Ты злишься на меня, старый друг?» Долго задерживаться на этой мысли он не стал.