Книга Альфа, страница 55 – Ларри Коррейя

— То есть наши серебряные пули могут не сработать, но Старк одного оборотня сжег? – уточнил Келли.

— Точно сжег. Там все провоняло паленой шерстью, – ответил Хорст. – Я смотрю, у тебя идея наметилась.

Келли просиял как рождественская елка.

— Мы там магазин проехали. Куча стеклянных бутылок, а бензин можно с местных тачек слить, если ты понимаешь, о чем я.

— Молодец, огнедышащий ты наш. – Хорст и забыл, что Келли когда-то подрабатывал поджигателем, терроризируя бостонские предприятия, не платившие за крышу. – В правильную сторону думаешь…

Пассажирская дверь вдруг открылась, впустив порыв ледяного ветра. Локо выбрался наружу и поплелся к пожарной машине.

— Что этот идиот творит?! – спросила Джо Энн. – Закрой дверь! Я замерзаю.

Локо, под снегом похожий на йети, пошарил по кузову машины и вскоре вернулся с острым пожарным топором. В его массивных ручищах тот выглядел крошечным. Слишком маленькие для здоровой круглой башки глазки смотрели на Хорста ясно и уверенно. Хорст глянул на топор и одобрительно кивнул. Здоровяк вернулся в машину.

Старик Предтеча даже понять не успеет, откуда ему прилетело.

Когда становишься ликантропом, вместе с телесными изменениями приходят и психологические. К несчастью для многих из нас, даже святой превращается в кровожадного убийцу. Может, благодаря тому, что я и до этого был умелым убийцей, у меня лучше, чем у многих, получилось держать жажду крови в узде. Желание убивать мне было не в новинку. Первого своего монстра я убил в десять лет и с тех пор так и продолжаю. Правда, однажды сделал перерыв на несколько лет – пошел добровольцем на «Великую войну», как мы ее тогда называли. Хотя и там как-то втиснул в служебный распорядок охоту на монстров: во Франции генералу Першингу понадобился человек, умеющий выкуривать гулей, которых так и тянуло на братские могилы.

После войны я снова вернулся к охоте. Это было единственное дело, которое я знал назубок. Единственное дело, в котором я был хорош – очень хорош. Идеальные инстинкты хищника большинство ликантропов сразу толкают на территорию безумия. В меня же они вошли как к себе домой. Все равно что кастет надеть на боксера.

Еще одна заметная перемена – резко возрастает инстинкт выживания. Вервольфы – прирожденные выживальщики. К тому времени, как укушенный понимает, чем он стал, найти в себе силу воли, чтобы покончить с проклятием, практически невозможно: жажда жизни побеждает все. Ты чувствуешь себя сильнее, быстрее, умнее, здоровее, крепче, сексуальнее – лучше во всем. Короче говоря, быть вервольфом чертовски приятно. Но в тоже время всегда есть соблазн гордыни, опасное чувство, будто ты лучше обычных людей. Живешь рядом с ними, но существуешь отдельно. Очень легко начать наслаждаться своим превосходством, а оттуда короткий путь до того, чтобы начать видеть в людях объекты, хрупкие вещи, существующие ради нашего увеселения… Еду, добычу.

Приплюсуйте к этому невероятную физическую силу, безжалостность, ненасытное желание убивать – и вот перед вами рецепт катастрофы.

Решение простое: стать сильнее своих порывов. Несколько лет я провел на том крошечном карибском островке, обучаясь понимать и контролировать свою новую природу. Рокки много воспоминаний о том времени у меня забрал: спокойные размышления и медитацию, закаты, плаванье в океане, сон на песке, часы обучения и наблюдения. Мои самые болезненные и жестокие воспоминания он планировал сожрать последними, но не успел. Так что самые важные уроки, которые я вынес там, остались со мной.