Книга Сны Эйлиса, страница 234 – Мария Токарева

— Но это все, на что ты способен. Твои защитные чары оказались ничтожными.

Похоже, украшение служило не только устрашающей деталью повелительницы мертвых голосов, потому что через миг разверзся привычный портал. И раньше появившегося из него врага, донесся его наглый голос:

— Да, янтарный льор отстал от жизни. Все это благородство и манеры — оставь их Аруге Иотилу и всем окаменевшим глупцам.

Нармо одним своим видом вызвал волну звериного бешенства, Раджед попытался нащупать направляющие нити. Под пальцами привычно потеплело колыхание рычагов, мир подернулся многообразием привычных и каждый миг по-разному невообразимых сочетаний. Янтарный льор с чувством превосходства призвал к себе одну из нитей, наматывая, словно плеть, пока Нармо обнажал полыхавшие алым когти.

— Нармо, покажи ему, — лениво кивнула Илэни, безмятежно прислоняясь плечом к часам.

Властный тон ведьмы поражал спокойствием. Боевая стойка Нармо оказалась лишь отвлекающим маневром. Едва Раджед попытался использовать мощнейшую магию, как его самого опрокинул один из рычагов, всколыхнувшийся черным туманом, ужаливший лопнувшей струной, отлетевшей от колков. И в гармоничном пении взвизгнула омерзительно фальшивая нота. Нить колыхнулась и рассыпалась с гулким хлопком, откинув Раджеда к порталу, ударив спиной о стену. В глазах потемнело, однако сила в последний миг позволила обвить самого себя защитным коконом.

— Не один ты так умеешь. Да, мы ничтожные потомки первых льоров — они играли с этими рычагами не хуже стражей вселенной и семарглов. Поправка, ты — ничтожный потомок. А я иду своим путем!

— Вы умеете только разрушать! Своей злобой вы убиваете даже нити мироздания! — прохрипел с ненавистью янтарный льор, немедленно вскочив на ноги, небрежно отряхивая камзол и готовясь к новой сокрушительной атаке. Он храбрился, точно с пылью слетала легкая оторопь перед неизвестным. Бояться — это нормально для всякого солдата и полководца. Страх до известных пределов завещает ценить жизнь, однако ныне он проникал неприятным холодом, лишая главных козырей.

Борьба выходила на новый уровень, когти да боевые заклинания — это так, мишура. Теперь и янтарь, и яшма управляли нитями мироздания, пока нерадивый страж бросил их. Но магия Нармо терзала, разрушала, будто намеренно приближая неминуемую гибель Эйлиса. Раджед отчетливо осознал: он не имеет права проиграть. Ради всех и всего.

Нармо обнажил когти и ими подцепил несколько нитей, взмахнувших ветвями дерева, выкорчеванного ураганом. Раджед поймал разбушевавшиеся незримые канаты, отчего кожу рук беспощадно обожгло. Боль застила глаза, однако предельное напряжение заставляло лишь отчетливее рассматривать цельную картину. Нармо теперь тоже ее видел. Илэни же стояла в стороне возле расколотых часов, пребывая в вечном внимании вою мертвецов. Она представляла иную угрозу.

Ведьма вытянула руку и попыталась обрушить известное — но от этого не менее страшное — заклятье беспричинной боли.

«Все, как в тот раз! Двое на одного!» — подумал Раджед, сдерживая атаку Илэни, пытаясь без помощи рук управлять магией нитей, которые подчинил себе проклятый паук Нармо.

Воздух раскалился, буквально скрипел, с трудом обновляясь в мехах легких. Раджеду казалось, что он растянут над пропастью и держится посреди разварного каната, едва сжимая неподатливые скользкие концы веревки. «Держал цепи тьмы», — вновь вспомнились слова Сумеречного. В тот миг янтарный льор в полной мере понял, что испытывает его друг, да не от случая к случаю, а каждый миг. Злая магия, что наступала в двух сторон, колоссально утягивала силы, а на кону стояли целые миры.