Книга Игра Льора, страница 46 – Мария Токарева

— Все-таки Софья умная девушка. Она сразу поняла, в какой опасный мирок ты ее затащил, – явно читал воспоминания Сумеречный Эльф.

— Опасный? Да о чем ты? – отмахивался Раджед. – Нас всего-то семеро, не семь миллиардов. Я видел, что творится в ее мире. – Улыбка исчезла с его лица, он устало опустился рядом с другом на скамью, вновь срывая восстановленную розу и растирая ее в руках. – Это… уму непостижимо. Он каждый миг может поставить себя на грань уничтожения. И не видит этого. Как и мы не видели…

— Но Эйлису-то осталось не больше нескольких сотен лет. Ты и сам знаешь, что случилось с некоторыми башнями льоров.

— Сотен! – всплеснул руками Раджед, раскидывая оторванные лепестки, продолжая сухо и мрачно, как ученый на докладе: – Люди и один век не живут.

— Но все-таки Софья права. Оставаться в умирающем мире – безрадостная участь, – мотнул головой Сумеречный Эльф.

— Я знаю… Но все-таки… – с тихим надломом дрогнул голос Раджеда, жестокого повелителя, хотя он вырвал с корнем минутную слабость. – Она забавляет меня своим упрямством. Пусть еще потешит мое самолюбие.

— До того, как чума окаменения заберет всех вас… – вдруг жестоко осклабился Сумеречный Эльф. – Умно, ничего не скажешь. Делить уже нечего, а они продолжают воевать.

Собеседники замолчали, тишина хрипела, резала смычком по струнам нервов. Раджед дрожал от нахлынувшего гнева; в последнее время любая мелочь легко выводила из себя. Видимо, сказывалось вечно давящее сознание скорой гибели мира.

Он некстати вспомнил, что некоторые башни окаменели. Вспомнил, как мучительно просыпался каждое утро и смотрел на свои руки, боясь, что тоже начал превращаться в камень. Он слышал каждый угасающий цветок в рудниках и подвалах своей башни. И, что его удивило, София тоже слышала. Но какое это имело значение?

Раджед просто желал развеяться, хотел послушать притворные похвалы и слова восхищения. Наткнулся же на штыки осуждения со стороны какой-то девчонки из ячеда. И уязвленная гордость обязывала довести до победного конца, подчинить ее, заставить восхищаться умом и силой чародея. Он злился, злоба разливалась в сердце клубком змей, на языке даже чувствовался кисловатый привкус их яда.

— Слушай, не мешай развлекаться! – скривился Раджед, беспощадно восклицая: – Если Эйлис уже умер, то я хотя бы станцую на его могиле.

— Рано или поздно здесь все обратится в камень. И ты не сможешь станцевать на каменной плите этого мира, потому что сам станешь надгробием, – отвечал так же недобро Сумеречный Эльф.

Раджед невольно рассматривал свои руки – нет, еще не покрылись чешуйками камня. Видения терзали и наяву. Он желал избавиться от них, забыться в объятьях ослепительной красотки, как делал сотни раз до этого: раньше из мира Земли приходили более сговорчивые девушки, которым хватало богатых подарков. Возможно, ему попадались только такие, легкомысленные и пустые. Возможно, он не умел выбирать. Но вот же нашел странную девушку Софию, которая, как нарочно, напоминала ему о планомерном умирании Эйлиса. А Сумеречный Эльф только ковырялся в старых ранах, отчего и прорывалась обида:

— Да что ты говоришь, Всесильный Страж! Если ты все знаешь, то мог бы подсказать, что случилось с Эйлисом! Или ты врал все это время насчет своей силы? Что-то я не видел ее, не считая этих проклятых припадков «тьмы». Где же твоя хваленая сила, если она никому не приносит пользы?