Книга Душа мира, страница 137 – Мария Токарева

Рука не дрогнула, когда он потянулся к приготовленному шприцу с черным дымом внутри – так представала сдавленная топазовой тюрьмой магия множества самоцветов. Игла проколола кожу, вонзилась с непоколебимой точностью в вену над локтем.

И вот сила самоцветов вновь хлынула в кровь, вновь пронзила острыми иголками разум. Руки задрожали, ноги подкосились, магические когти неконтролируемо царапали пол, оставляя отметины. Нармо прислонился к стене, закрывая глаза, перед которыми плыли огненные шары.

«Какая боль… я этого не вынесу… Ты сам этого хотел. Чтоб его чума побрала… Найти портал… Софья… Ловушка. И души наши уходили в камни», – звучали в голове разрозненные фразы, пока тело ненормально дергалось, распластанное на каменном полу. Одержимое сотней голосов, принесшее себя в жертву на вечный алтарь жажды власти. А смысл из Эйлиса ушел во времена еще первых правителей. Этот мир сделал свое благословение вечным проклятьем.

«Хватит! Хватит!» – немо умолял Нармо. Но голоса лишь нарастали.

Среди образов чужих жизней, заключенных в камни, представали противоречивые картины недавнего прошлого, которому минуло четыреста пятьдесят лет. Нармо с удивлением узнавал свою крепость, однако в те времена ее еще не тронул тлен апатичного разложения. Сияли разноцветные огни магических светильников, отбрасывая багряные блики на бледные лица двоих людей.

«Бастард будет моим наследником. В нем сила льора! А ты – убирайся», – говорил кряжистый мужчина с квадратным подбородком. Правитель был облачен в черно-алый плащ и дорогой бархатный камзол с золотыми позументами. Голос его гремел так, что дрожали хрустальные бокалы и графин на столике с витыми ножками. Или это кровь стучала в висках, отчего призраки распадались и клубились туманами.

Временами Нармо выныривал в реальность, в уставленную пробирками и ретортами лабораторию. Мутный свет, льющийся через бойницу, слабо проникал сквозь пыльные колбы и ложился на древние свитки, в которых и обнаружилось страшное заклинание. На короткие мгновения сила оставляла ясность мыслей, однако все громче и громче гудел трубный глас самоцветов.

В их отточенных гранях веками заключалась не только сила, но и великая память. Камни записывали все происходящее с их владельцами, и оттого человеческий мозг не выдерживал. Нармо ощущал, как кровь скрипит вдоль сосудов, впитывал разделение и смешивание враждующих самоцветов, превращенных его рукой в пыль.

— Ты не победишь! – голосил кто-то из прошлого.

— У Эйлиса должен быть только один правитель! – отвечал ему другой.

Кажется, рубин бился с алмазом: какие-то старики с бородами по пояс взмахивали тяжелыми двуручными мечами. Их длинные одежды вились по ветру, от ударов магии сотрясался небосвод, небеса темнели черной грядой туч, обрушивались молниями, которые били в землю, сжигали траву и цветы, насылали мор на животных и перепуганных людей. Страшные маги прошлого…

«Проклятье, какая мерзость», – думал Нармо – вернее, фрагмент его собственного разума.

Мелькнул и образ Аруги Иотила, ныне окончательно окаменевшего. Тогда его каштановую густую бороду еще не расцветило серебро, а суровый взгляд не потух безразличием. Он атаковал рубинового льора со спины, подло, вероломно. Так он обрел власть над восточным материком. Что ж, каков дядя, такова и племянница. Вскоре Аруга предал и алмазного чародея, подсыпав ему яд в питье на победном пиру ненадежных союзников.