Книга Душа мира, страница 136 – Мария Токарева

По злой иронии судьбы, единственная связующая нить Эйлиса и другого мира находилась в янтарной башне. Опять кому-то все, а кому-то ничего! Раджед у себя радовался, проводил время с новой пассией, праздно листал книжечки в библиотеке.

Нармо же ощутил, что после неудачного взаимодействия с зеркалом постепенно иссякла его сила тысячи самоцветов. Вновь вены на руках просматривались бирюзовыми жилками под черными волосками. И все растратилось впустую, не принеся ни намека на результат. Может, он переусердствовал, может, неправильно рассчитал поток энергии. Или сочетание камней не подходило.

— Треклятые льоры! – возопил Нармо, разгоняя орды тараканов, скопившихся в его башне.

Когда удалось немного усмирить свой гнев, Нармо раздраженно вытащил осколки зеркала из лица и тщательно осмотрел остатки артефакта, просканировал магию, расположение полей. Он старался найти ответ, но ничего даже отдаленно не напоминало энергию портала. А ведь так хотелось прорваться хоть на кровавый остров для начала, заодно набить морду главарю бандитов. И далее по списку… Захватить мир. Или не захватывать. Нармо и сам теперь точно не знал. Без действия самоцветов маниакальное, исступленное желание отступало на второй план: ему ведь и так неплохо жилось.

Удавалось мыслить собственным спокойным, рассудительным голосом: «Кто такие льоры? Просто тираны… На Земле тиранам нужны были рабы, живая масса. А здесь все делает магия. И льоры методично истребляли провозглашенный ячед, а потом и друг друга. Но вот магия износилась, истрепалась… Да еще треклятый Страж вмешался в этот мир якобы из великого милосердия, чтобы спасти жизнь Раджеда. Только магия-то не выдержала. Сошла с ума, сказала: „Достали, хватит!“ – и решила законсервировать этот мир. Ладно, достаточно слов. За дело».

Нармо внутренне поежился при мысли, что необходимо восстановить мощь талисманов. Вместе с другими самоцветами он растолок и фамильную реликвию, поэтому остался только с собственной магической силой, а без талисмана она представляла собой жалкое зрелище. Зато чародей в полной мере чувствовал себя обычным человеком, ячедом. Он часто смеялся над льорами, которые без помощи волшебства порой не умели даже шнурки завязать.

И все же ныне вставал вопрос выживания. Не хватало еще, чтобы, например, Илэни использовала временное преимущество. Топазовая чародейка воспринималась только как полезный объект, вещь для достижения своих целей. Зато она боялась пробовать на себе магию чужих самоцветов, утверждала, что ее род весьма древний, а талисман достаточно сильный, чтобы не «портить кровь».

Нармо только смеялся: его изобретение брало самые мощные свойства всех самоцветов, а приготовленное с помощью колдуньи топазовое зелье убивало сопротивление камней друг другу. Но ныне чародей не улыбался, его охватило тоскливое ожидание боли. Он медленно поднялся в небольшую лабораторию, где недавно смешивал порошок всех раздробленных камней. Хватило бы еще на долгое время – с такой силой он бы прожил многие столетия и в слабом магическом поле Земли. Сутки агонии стоили веков власти.

«Не надо было тратить на зеркало… – обругал себя Нармо. – Да, долгие годы власти. Но буду ли я при этом собой? Или стану гомункулом, собранием безумия всех льоров?»