Книга Белый Дракон, страница 48 – Мария Токарева

Ли и Мио, которые рассказали Джоэлу об этой особенности обмена информацией, тоже не обратили бы внимания, если бы не признания Джолин. Только это и могло спасти ее. Хуже всего, что она не знала до конца, в чем состоит цель этого заговора. Из-за чего ценность ее как свидетеля для бастиона резко падала. Но не для революционеров.

Джоэл боялся, что ее попытаются убить. Он торопился, но хромота мешала быстро двигаться. К счастью, на улице сразу же попался знакомый окосевший рикша. Парень резко затормозил, как будто тоже узнал. Похоже, он благополучно продолжал работу, пусть теперь и не видел движения с одной стороны.

Жаль, люди, запряженные в повозки, развивали не такую скорость, как лошади, вымершие много лет назад.

— Гони в квартал Садов! – проревел Джоэл, торопливо садясь в экипаж и практически оттесняя локтем другого замешкавшегося пассажира, который послал вслед тираду забористых ругательств. Но Джоэл ничего не слышал.

— Господин, другой конец города, – засомневался рикша, хотя уже резво тронулся с места.

— Плачу двойную цену, – без раздумий ответил Джоэл. Деньги его не интересовали. Время. В этот день ценность представляло только время. Плохо, что они не могли с Ли телеграфировать друг другу или передать с кем-то послания. Их самих отделяло от трибунала только решение Умана: они не имели права вести расследование без согласования с Цитаделью. Но сеть революционеров и народные бунты были связаны с появлениями уничтоженного легендарного сомна. Только на это и оставалось уповать как на последнее оправдание для себя и друзей.

— Все для вас, господин, – согласился рикша, и они понеслись вперед.

— Гони! Дело срочное!

«Извини, парень, если бы не нога, я бы тебя так не мучил, сам добежал. Но сейчас мне тяжеловато даже на собаках», – подумал Джоэл, немного приходя в себя. Рикша несся на предельной скорости. Ноги у него, к счастью, остались целы, хотя ранение тоже чуть не лишило работы. Джоэл на своей шкуре убедился, как это паршиво и страшно. Но теперь он не замечал ничего. Все ощущения тела испарились, точно рухнул гигантский занавес, оставляя грот голой сцены.

Замелькали улицы города, неработающие фонари, которые раньше зажигали ворванью, деревянные минка, обшарпанные фасады каменных домов, исписанные полустертыми лозунгами. Джоэл помнил, как они с Ли находили кричащие надписи бунтовщиков, но за лето их стерли, кое-кто даже покрыл штукатурку свежей гризайлью.^[1]

Город то ли восстанавливался для новой жизни, то ли готовился к неведомым потрясениям, старательно отвлекая себя от неизбежности. Зная о революционерах, которые никуда не делись после подавления мятежей, Джоэл уже ни во что хорошее не верил. Хотя нет, в одно хорошее верил: в Джолин.

Снова ее образ обрел для него первозданную чистоту. Плевать он хотел на то, что видел в окне. Она боролась: с пекарем, с хаосом Вермело – боролась ради себя, но вместе с Джоэлом. А теперь он опасался разминуться. И погубить все.

Чтобы не слишком привлекать внимание, Джоэл расплатился с рикшей в квартале Садов и двинулся вперед пешком. Торопливо, некрасиво и неловко, припадая на правую ногу, которая без скобы норовила увести в сторону. Ничего, сказали же, что мышцы восстановятся. Вот им ускоренная зарядка! Джоэл проникся каким-то лихорадочным злорадством к немощам своего искусанного тела. Сегодня он нашел бы Джолин, даже передвигаясь ползком.