Книга Белый Дракон, страница 208 – Мария Токарева

— Она не способна на это! Она не убьет детей, – охнула Джолин, растирая мучным фартуком текущие из глаз слезы. В последние дни она плакала все чаще, Ли тоже, только украдкой, словно оставались способные осудить его слабость. Джоэл же… просто молчал. Два дня не говорил ни слова, сидя на табурете возле двери, потом его кое-как привели в чувства увещевания и забота.

Он вспомнил: еще остались те, кого хотелось защитить и сберечь. Пока об их маленьком мире на Королевской улице будто забыли.

«Может быть, Энн отпустила нас? И Рыжеусый… Он ведь не угрожал», – утешал себя Джоэл, но в великодушие неукротимой охотницы верилось слабо. А в благородство Марквина Сента и секты Дирижабля – того меньше.

На следующую ночь после сообщения они не могли уснуть, лежали растянувшимися бревнами, убеждая друг друга, как важен отдых, но радовались смене часов караула. Дежурство на втором этаже означало хоть какое-то действие, а не страшную неподвижность, в которой застыл Вермело.

В алой ночи стесывалось сознание, утопая в сумрачных видениях догоревшей эпохи. Они дожидались утра, исхода. Но измученно засыпали и вместо покоя обретали лишь кошмары. Джоэл пробудился от влажных капель измороси на лице: пекарню заволок густой туман.

— Ли! Проснись, – ткнул он друга в бок.

— Что? Ох, опять этот сон, – потряс головой Ли. – Будто ты уходишь, а я не могу догнать тебя в тумане. Будто ты… покидаешь меня.

— Я тебя никогда не оставлю, вас обоих, – успокоил Джоэл, погладив Ли по голове, и отправился в дозор, попутно осматривая Ловцы Снов.

«Не обратиться бы нам всем! Только бы не обратиться! Не сейчас!» – заклинал он, вспарывая клинком слабо шипящий комок невообразимых тварей, несчастных притачанных друг к другу существ, отблесков выстраданной памяти.

Похоже, смутная тревога и гнетущее уныние после гибели Иды заставили вылезти все потаенные страхи, и чем больше Джолин боялась, тем омерзительнее делались ее химеры. Теперь они напоминали скорее не жертв секты, а сплетенную в едином порыве ярости разноцветно-темную толпу, по которой палили из пушек, которая резала без разбору врагов и мирных жителей, неудачно оказавшихся на линии огня.

Несколько раз в своих вылазках Джоэл сам едва не попадал в такие водовороты. Необходимость покидать пекарню тоже сводила зубы бессмысленной тревогой каждый раз, когда кто-то переступал порог.

В эту ночь, когда Джоэл тревожил темноту пронзительным взглядом, а в мозолистых руках сжимал их общий заветный арбалет, на Королевской улице наметилось движение. Тихое, едва уловимое. Снова кто-то скрипел кустами гортензии на заднем дворе, неуверенно огибая дом, точно не зная, как лучше подступиться к хлипкой крепости с закрытыми ставнями.

— Съесть? Я голоден! Можно я его съем? – ощерился Вен Даррен, пробудившись от чужого запаха возле дома, который он охранял лучше любой сторожевой собаки.

— Тихо, иди лучше спать. Я знаю, кто это, – махнул ему Джоэл, на что зверь недовольно потряс головой, но отправился в спальню. Он оставался наверху, утверждая, что так быстрее просечет, если кто-то влезет на чердак. Но на этот раз к ним пожаловали не мародеры. Джоэл прекрасно узнал тощего типа, который отсалютовал измятым драным цилиндром с гогглами, когда увидел силуэт в окне второго этажа.