Книга Разрушитель, страница 64 – Мария Токарева

— Я спасал другие миры, пока… – неуверенно начал Митрий.

— Пока твой погибал! – Крик Алистера прозвучал оглушительно в каменном мешке; в нем прорвалось все: и ярость, и отчаяние, и горькое разочарование. – Как выбирал тех, кто останется чистым, а кто пройдет через сто смертей перед настоящей смертью?! Как определял, кто сойдет с ума от боли и унижения?!

И Митрий не выдержал. Он плакал, бессильно повиснув в паутине тьмы. Он видел на экране мать Сумеречного Эльфа, видел воочию изломанных Одио и Алистера, видел всех остальных и теперь знал: его величайшим преступлением была даже не гордыня, а простое, но чудовищное равнодушие.

— Смотри, – приказала Одио, и ее палец, словно игла, вонзился в очередной кадр на прозрачном экране тьмы. – А это Земля… Двадцатый век. Век, когда население увеличилось в разы. Но и количество жертв… Видишь? Сколько людей… Сколько тел в траншее! Ты никого не пытался спасти.

Он видел. Не просто изображения, а самую суть. Воронки от взрывов, разрывающих плоть земли. Глухой рев артиллерии, сливающийся с человеческими криками. Танки, давящие гусеницами не только дома, но и хрупкие надежды. Сожженные дотла деревни, над пепелищами которых стоял запах горелого хлеба и обугленной плоти. Виселицы, где покачивались тела детей и женщин… Стертые с лица земли города, где под грудами кирпича застыли несбывшиеся мечты.

Он видел все. Двадцатый век. И двадцать первый.

— Я спасал миры от Воронов! – выкрикнул Митрий, пытаясь найти себе хоть какое-то оправдание в этом кошмаре.

— Миры – это пустые окровавленные шарики? – едко бросила Одио.

— Но мы же не могли… – Митрий умолк, облизывая губы, и с надрывом продолжил: – Мы уже попытались отнять свободу выбора! И от этого вышли жуткие монстры… Стражи Вселенной… – Он содрогнулся, вспоминая искаженные лица добровольцев и пустые глаза Тринадцатого Проклятого в «фазе тьмы». – Стражи Миров чуть получше, они просто сильные маги, работающие с линиями. Но с ними тоже хватало проблем… Я свернул все проекты! Потому что… Потому что у людей нельзя отнимать выбор! Нельзя отнимать свободу воли!

— Выбор? Ах, выбор! По-твоему, делать добро означает отнять выбор? Да, хороший вы давали выбор: «чего ты хочешь, глупый смертный жить, заключив контракт с Вороном, или умереть самой паршивой из смертей?» Какой выбор!

Ее голос взвизгнул порванной струной, отчего Митрию захотелось заткнуть уши, ослепнуть и оглохнуть. Вовсе не быть. Он уже не ждал спасения – лишь мига, когда все закончится.

Он продолжал висеть в цепях черных линий, безмолвный и разбитый. Позднее к нему спустились «высокопоставленные» тюремщики: Раат Шаатир и Лорд Нираш.

— Помнишь, как ты меня предал? – презрительно проговорил Лорд Нираш.

— Я не предавал… – слабо пытался отрицать Митрий.

— И меня… Митрий, меня ты тоже предал, – тоскливо заметил Раат Шаатир, появляясь из тени. Его физическая форма, принятая в этом мире, была хрупкой и изящной, но в подземельях от нее веяло космическим хладом хтонического монстра.

— Ты же древнее зло! – охнул Митрий, отшатываясь, натягивая жалящие канаты черных линий.

— Ты мог бы и остановить своего друга-правителя, – усмехнулся Раат, и в его улыбке не было ни капли веселья. – Я, знаешь, прибыл в Бенаам обессиленным. Оказался заточен в образе человека. И твой друг меня пытал! Но тебе было наплевать. Зато пытки, энергия душевных мук Нираша, вернули мне силу.