Книга Песнь Таргитая. Гойда, страница 176 – Юрий Молчан

От тлеющих трав дым резко повалил сильнее, закрыл зеркало. Но в следующий миг рассеялся и в отполированной металлической поверхности зерцала появилась дорога, ведущая вдоль леса. По ней под солнцем скачет всадник на черном коне, светлые волосы раздуваются ветром. В глазах тревога, словно очень спешит, терзаемый страхом опоздать, упустить, не успеть…

— Заклинаю тебя, Имир, - прошептала Елена, - вернись живой и здоровый. Я и твой сын в моем чреве ждем тебя! Мы любим тебя всем сердцем и душой! Да хранят тебя боги!!

Скачущие по дороге Имир на миг повернул голову и быстро глянул в ее сторону. У Елены перехватило дыхание, но тцар просто что-то увидел слева от себя, и не заметил ее. Однако у него на заросшем щетиной лице промелькнула теплая улыбка, словно узрел нечто хорошее, приятное, радостное.

В тот же миг дым от тлеющих стеблей травы снова пошел сильнее, и частично скрыл поверхность зерцала. Когда рассеялся, Имира в нем уже не было. На Елену смотрело ее собственное, бледное от усталости отражение в полумраке, со слабым светом свечей.

Усталость девушки была велика. Казалось, магический ритуал вытянул из нее последние силы, что даже не сможет дойти до кровати у стены, рядом с окном. Положив на столешницу руки, Елена задула свечи и опустила голову. В следующий миг дыхание выровнялось, сделалось тихим и спокойным. Ее окутал крепкий сон.

Во сне она не слышала, как беззвучно приоткрылась дверь, и вошел низкорослый человек. Двигается легко и уверенно в темноте, словно хищник на охоте. Подойдя, окинул взглядом комнату, словно прекрасно видит ночью. Протянул руку и взял со стола черную свечу, пролив немного воска на стол и себе на рукав. Так же легко и бесшумно вышел, притворив дверь.

Утром Елену разбудил шум за окном. Гул множества голосов, возмущенные и злые крики, проклятия. Комнату заливает яркий свет утреннего солнца. Девушка поднялась из-за стола, и сразу в глаза бросилось отсутствие черной свечи. Застывшая капля воска на столешнице.

За дверью раздался звук тяжелых, торопливых шагов. В следующий миг дверь распахнулась, и в комнату вошло четверо дюжих мужчин. Елена узнала двоих — соседи по улице. У всех четверых длинные, как полагается благопристойным куявам, черные бороды. Одеты в потертые рубахи, подвязанные веревками.

У Елены в груди шевельнулся холодок. Предчувствие подсказало: пришли за ней!

— А ну, пошли! - рявкнул тот, что стоял ближе всех. - Гляди-ка! - воскликнул он, глянув на стол. - Колдовская свеча и сгоревшие травы! Точно колдунья!!

— Пошли, ведьма!! - добавил злым голосом второй. - Шевелись давай!

Ее грубо схватили под руки и потащили из комнаты вниз по лестнице. Девушка едва успевала двигать ногами — мужчины ведут вперед равнодушно и грубо, словно скотину. Передний пинком распахнул дверь, и ее вывели на улицу, где собралась толпа. Мужчины, женщины, парни и девушки, дети. При виде нее гомон сначала смолк, но она успела расслышать негромкое «смотри, ведьму ведут!».

Елена ощутила на себе множество взглядов — любопытных, разозленных, даже злорадных, презрительных. Девушка почувствовала, что ее будто принялся жалить налетевший рой рассерженных пчел. Каждый взгляд — будто вонзенное в кожу жало.

А ведь это люди, которые видели ее каждый день, мелькнуло у нее, улыбались, желали здравия. Вместе с ней спускались в погреба, когда летели огненные камни артан. Некоторые парни даже подходили пригласить на вечерние гульки с танцами. Это было до того, как живот стал выпирать, и все поняли, что она понесла. Все эти люди теперь стоят возле ее дома, глядя с ненавистью, страхом, а кто и со злостью, словно она не человек вовсе, а дикий и кровожадный зверь.